Реальность внесла свои коррективы в лице Тамары Ивановны (свекрови), Зои (сестры мужа) и ее семейства.
Первый раз они приехали «обмыть покупку». Это было логично, и мы накрыли стол, который ломился от еды. Второй раз они приехали через неделю, потому что «на природе так хорошо спится». Третий раз — потому что «у Зоеньки отпуск, а денег на море нет».
К четвертому визиту сформировалась устойчивая традиция. Каждую пятницу вечером или в субботу утром звонил телефон мужа, и бодрый голос свекрови возвещал: «Встречайте, мы уже выезжаем! Ой, Андрюша, только купите рыбки красной, Зоя так хочет ухи на костре. И мяса, килограмма три, не меньше, мужики же голодные будут».
Я мариновала мясо с четверга, закупала овощи ящиками, пекла пироги, потому что «домашнее вкуснее», мыла полы до их приезда и после их отъезда, меняла постельное белье на трех кроватях.
А что привозили они?
Обычно это была пачка дешевого печенья к чаю или пластиковая бутылка сладкой газировки для детей. Иногда, в порыве щедрости, свекровь привозила банку своих соленых огурцов, которые торжественно ставились в центр стола как главный вклад в застолье.
— Ой, как хорошо у вас! — обычно вздыхала золовка, откидываясь на шезлонге и подставляя лицо солнцу, пока я металась между мангалом и кухней. — Настоящий курорт и готовить не надо, Леночка у нас такая мастерица.
Леночка (то есть я) в этот момент чувствовала себя не мастерицей, а бесплатной прислугой в отеле «все включено».
Финансовый вопрос стоял не менее остро. Одна такая поездка гостей обходилась нам в сумму от десяти до пятнадцати тысяч рублей. Продукты, алкоголь (они пили только хорошее вино, которое покупали мы), электричество, вода, бензин для газонокосилки — всё это ложилось на наши плечи. Умножьте это на четыре выходных в месяц. Мы тратили на прокорм родни мужа больше, чем на выплату ипотеки за квартиру в городе.
Но говорить об этом было стыдно. Как это — попрекать куском хлеба родных людей? Нас так не воспитывали. «Худой мир лучше доброй ссоры», — говорил муж, виновато пряча глаза, когда я в очередной раз показывала ему чек из супермаркета. Он тоже устал, но пойти против матери не мог.
Терпение лопнуло две недели назад.
В тот раз они приехали расширенным составом — с племянниками и даже с какой-то троюродной теткой, которая была проездом в городе. Я простояла у плиты шесть часов, а когда подала на стол запеченную буженину, золовка скривила губы: — Лен, что-то суховато вышло. Ты в фольге передержала? В прошлый раз сочнее было. И кетчуп закончился, надо бы сбегать.
Внутри меня что-то оборвалось. Я посмотрела на их сытые, румяные лица. На горы грязной посуды, которая ждала меня. На мужа, который суетился, подливая всем напитки.
Я поняла: это не гостеприимство. Это паразитизм и если я не остановлю это сейчас, мы будем работать на их аппетиты до конца жизни.
Всю следующую неделю я вела подготовительную работу с мужем. Были споры и его попытки сгладить углы. «Ну они же обидятся», — говорил он. «А я уже обиделась, — отвечала я. — Я обиделась на то, что меня используют. Выбирай: или мы устанавливаем правила, или я на выходные уезжаю к маме, а ты обслуживаешь их сам». Перспектива чистить картошку на 8 человек и мыть гору тарелок быстро отрезвила моего супруга.
И вот, наступила суббота.
Машина въехала во двор, хлопнули двери. — Хозяева! Встречайте голодных путешественников! — разнесся по участку зычный голос свекрови.
Они выгружались налегке. Дамские сумочки, пляжные полотенца. Ни одного пакета с продуктами.
Мы вышли на крыльцо. Я улыбалась самой лучезарной улыбкой, на которую была способна. — Здравствуйте, дорогие! Проходите, располагайтесь.
Они шумно ввалились в дом. Золовка тут же направилась к холодильнику. — Ох, пить хочется, умираю! Андрюша, у тебя пиво холодное есть?
Она распахнула дверцу холодильника и замерла.
Тишина, повисшая в кухне, была звенящей. Золовка несколько раз моргнула, словно надеясь, что полки, забитые деликатесами, появятся из воздуха. Но одинокий лимон продолжал лежать на своем месте, желтея как символ нашего сопротивления.
— Лен… А что, холодильник сломался? — растерянно спросила она. — Нет, почему? Работает отлично, — спокойно ответила я, присаживаясь за пустой кухонный стол. — Просто мы с Андреем на этой неделе не успели в магазин. Работы было очень много, сами понимаете, конец квартала. Решили: раз вы едете, то вместе всё и организуем.
Свекровь, уже успевшая снять туфли, застыла в проходе. — В смысле — не успели? А что мы есть будем? Мы же с дороги, дети голодные!
— Вот! — я торжествующим жестом выложила на стол заранее заготовленный листок бумаги. — Я все продумала, Тамара Ивановна — не переживайте.
Они сгрудились вокруг стола, глядя на листок как на секретную шифровку.
— Магазин в пяти километрах, — бодро сообщила я. — Андрей машину не загонял, багажник пустой. Скидываемся, и мальчики быстро съездят. Нас шестеро взрослых, значит, с каждой семьи по 4 тысячи. Ну, или можете сами купить всё по списку, как вам удобнее. Мы с Андреем свою долю уже отложили.
Я положила на стол две тысячные купюры.
Лицо свекрови пошло красными пятнами. Золовка схватила листок, пробежала глазами и швырнула его обратно на стол. — Ты что, издеваешься? — ее голос сорвался на визг. — Мы в гости приехали! К родному брату! А ты с нас деньги требовать вздумала? Может, еще за вход плату возьмешь? За постой?
— Зоя, — вмешался муж. Голос его дрожал, но он держался молодцом. — Лена права. Мы подсчитали расходы за прошлый месяц. У нас ушло пятьдесят тысяч на приемы гостей. У нас ипотека. У нас недоделанная баня. Мы просто не тянем кормить такую ораву каждые выходные за свой счет. Мы рады вас видеть, правда. Но давайте делить расходы по-честному. Мы предоставляем дом, баню, ночлег, постельное белье, газ, свет. С вас — участие в столе.
— Да как у тебя язык повернулся матери такое сказать! — взвыла свекровь, хватаясь за сердце (этот жест я видела сотни раз, он означал переход к тяжелой артиллерии манипуляций). — Я тебя вырастила! Я тебе последнее отдавала! А ты мне — счет?
— Мама, это не счет за прошлое, это продукты на сегодня, — спокойно парировал муж. — Холодильник пустой. Если мы не купим еды, мы будем голодать. У меня денег нет, у Лены тоже. Вы готовы оплатить стол?
Повисла пауза. В этой паузе рушился мир, в котором они жили годами. Мир, где Андрей и Лена — это бесконечный ресурс, рог изобилия, который обязан функционировать по первому требованию.
Золовка первой нарушила молчание. — Мам, пошли. Нам тут не рады. — Да как же так… — бормотала свекровь, судорожно надевая туфли. — Мы же… мы же просто отдохнуть…
— Чай будете? — вежливо предложила я. — Чай есть и сахар есть. К чаю, правда, ничего нет, но если вы привезли печенье…
Фразу я не закончила, золовка так посмотрела на меня, что если бы взглядом можно было испепелять, от меня осталась бы кучка пепла. — Подавись своим чаем, — прошипела она. — Жмоты! Больше ноги нашей здесь не будет.
Они вылетели из дома пулей. Слышно было, как хлопают двери машины, как визжат дети, которых запихивали обратно в салон. Через минуту серебристый седан, взревев мотором, рванул к воротам, подняв столб пыли.
Я посмотрела на часы. Прошло ровно два часа с момента их приезда. Из них полтора часа заняли разборки и истерики.
— Они теперь с нами год разговаривать не будут, — тихо сказал муж, глядя в окно. — Возможно, — согласилась я. — А может, и два. Но подумай, Андрей: сколько денег мы сэкономим за этот год? Сколько нервов? И главное — они, наконец, поняли, что мы выросли. Что мы отдельная семья, а не филиал бесплатной столовой.
Вечером мы, как и мечтали, сидели на веранде. Мы не поехали в магазин за деликатесами. Мы сварили молодую картошку (которая у меня, конечно же, была припрятана в погребе), открыли банку тушенки и нарезали салат из свежих огурцов со своей грядки.
Поездка