Вера не успела заглушить мотор. Инспектор уже стоял у окна, хлопнул ладонью по крыше старенькой «Нивы». Лицо красное, вспотевшее. За спиной — патрульная машина, наискосок перегородившая дорогу. Трасса пустая. Жара больше тридцати.
— Добрый день. Вы не представились.
— Тебе не зачем знать. Документы давай, быстро.
Вера медленно выдохнула. Ей пятьдесят три. Из них двадцать восемь она работает в УСБ — управлении собственной безопасности МВД. Там, где учат читать людей по микромимике и не реагировать на хамство. Сейчас она в джинсах и выцветшей футболке, никаких знаков. В багажнике папка на двух полковников — везёт в управление, материалы проверки. К вечеру должна сдать.
А тут этот.
— Вы остановили меня без оснований, — сказала она ровно.
— Основания — это я. Права подавай, не умничай.
Вера протянула водительское удостоверение. Инспектор взял, глянул с усмешкой.
— Вера Сергеевна. Пятьдесят три. Чего по жаре мотаешься, бабуля? Внуков проведать?
Она промолчала. Не реагировать. Не провоцироваться. Это работа — даже когда ты в отпуске.
— От тебя, пахнет крепкими напитками. Пройдемте подышите в трубочку.
— Я не употребляю. Но я готова пройти освидетельствование.
Инспектор поморщился. Видимо, ждал слёз, или оправданий, или купюр. Вместо этого — спокойное согласие. Он пошёл к патрульной машине, вернулся без прибора.
— Алкотестер сломался. Придётся ехать на медосвидетельствование. Машину на штрафстоянку.
— Тогда оформляйте протокол и вызывайте эвакуатор.
— Ты мне тут права преподавать будешь?! Я сам знаю как мне поступать!
Вера достала телефон. Положила на панель, включила запись. Экран светился.
— Что ты делаешь?
— Фиксирую нарушение. Вы не назвали фамилию, не показали удостоверение, выдвинули обвинение без доказательств. Назовите своё звание и фамилию, пожалуйста.
Лицо инспектора налилось краснотой. Он шагнул ближе, наклонился к окну так, что Вера почувствовала запах пота и табака.
— Ах ты, стерва. Решила меня записывать?
Он выхватил её права с полки торпеды, куда сам же их положил. Вера видела, как в его глазах щёлкнуло что-то. Злость. Желание сломать.
— Знаешь, что я сейчас сделаю?
— Остановитесь, вы неадекватны.
— Для тебя, родная, дорога закончилась.
Он взял удостоверение двумя руками и резко согнул пополам. Пластик хрустнул. Потом разорвал до конца и швырнул обломки в кювет, в сухую траву у обочины.
— Вот так. Теперь катись отсюда без прав, раз такая умная. И попробуй только пожалуйся.
Тишина длилась секунды три. Вера сидела неподвижно, руки на руле. Внутри всё кипело. Она вспомнила лицо своей дочери, когда та рассказывала, как инспектор требовал деньги за несуществующий разворот. Тогда Вера не смогла ничего сделать — доказательств не было. Дочь заплатила и молчала. Боялась хуже сделать.
Сейчас Вера медленно вышла из машины. Подошла к кювету, подняла обломки прав. Она положила их на капот, развернула перед камерой телефона.
— Как вас зовут?
— А тебе какая разница?
— Назовите фамилию и звание.
Инспектор усмехнулся, скрестил руки на груди.
— Сержант Карпенко. Запомнила, умница? Теперь вали отсюда, пока я тебя за неповиновение не задержал.
Вера посмотрела на него долгим взглядом. Потом расстегнула внутренний карман куртки, которая лежала на пассажирском сиденье. Достала красную книжку. На обложке золотой герб. Раскрыла перед его лицом.
— Я достала удостоверение УСБ МВД. Управление собственной безопасности. Подполковник Кирсанова Вера Сергеевна.
Ты только что уничтожил документ сотрудника полиции при исполнении служебных обязанностей, сержант Карпенко.
Максим смотрел на удостоверение. Потом на Веру. Потом снова на красную корочку. Лицо из красного стало белым. Губы задрожали.
— Это… я не… я же не знал…
— Ты не знал, кто я. Но ты знал, что делаешь. Сколько раз ты так останавливал людей? Сколько раз они тебе платили, чтобы ты отстал?
— Нет, вы не поняли, я первый раз…
— Не ври мне. У меня двадцать восемь лет стажа. Я вижу, когда человек врёт.
Вера набрала номер. Короткие гудки. Ответили сразу.
— Дежурная часть УСБ.
— Подполковник Кирсанова. Межрегиональная трасса, двести тридцать восьмой километр. Нужна группа. Сотрудник ДПС превысил полномочия, уничтожил мои служебные документы, требовал деньги, угрожал. Нарушение записано на диктофон.
— Понято. Группа выезжает. Будем через двадцать минут.
Вера убрала телефон. Инспектор ДПС Максим стоял, вцепившись в край патрульной машины. Со склоненной головой.
— Я прошу вас… я не хотел… семья у меня, ребёнок маленький…
— У тех людей, которых ты унижал, тоже семьи. Тоже дети. Думал об этом?
— Я больше не буду, честное слово, я…
— Молчи.
Из патрульной машины вышел второй инспектор. Молодой, растерянный. Всё это время сидел в салоне и, видимо, надеялся, что его не заметят.
— Как тебя зовут? — спросила Вера.
— Старший лейтенант Рогов. Виктор Андреевич.
— Ты видел, что он делал?
Виктор молчал, переводил взгляд с Максима на Веру.
— Отвечай. Или станешь фигурантом вместе с ним.
— Видел.
— Он часто так делает?
Пауза. Максим смотрел на напарника с мольбой. Виктор сглотнул, отвернулся.
— Да. Практически каждую смену. Он выбирает тех, кто не станет спорить. Женщин, пожилых людей, иногородних. Говорит, что от них несёт спиртным или что машина в угоне. Они пугаются, дают деньги. Он отпускает.
Максим шагнул к нему.
— Ты что сделал, гнида?! Ты меня…
— Стой, — Вера встала между ними. — Ещё шаг — добавлю угрозу свидетелю.
Максим замер. Руки опустил. Лицо мокрое, взгляд потухший.
Группа приехала через восемнадцать минут. Две машины, четверо в гражданском. Вера коротко доложила, передала телефон с записью. Обломки прав упаковали в прозрачный пакет.
Максима увели. Он шёл, опустив голову, спотыкаясь. Не сопротивлялся. Руки дрожали. Виктор стоял в стороне, курил, смотрел в сторону.
Старший группы подошёл к Вере, протянул временное удостоверение водителя.
— Оформили. До города доедете, там новые права получите. А этого мы давно разрабатывали. Жалобы были, но доказательств не хватало. Теперь хватает.
Вера кивнула. Села за руль. Завела мотор. Посмотрела в зеркало заднего вида — Максим сидел в служебной машине, лицо неподвижное. Ещё утром он был сержантом. Сейчас — фигурант уголовного дела.
Она выехала на трассу. Включила музыку. Тихую. В кармане лежал пакет с обломками прав — теперь это вещдок. Папка с материалами на заднем сиденье. Всё идёт по плану.
Только руки слегка дрожали на руле. Не от страха. От злости, которую она сдерживала полчаса. Она вспомнила дочь, вспомнила всех тех людей, которые платили таким, как Максим, потому что боялись. Потому что не знали, что можно не молчать.
Теперь этот знает.
Через неделю, в рамках служебной проверки, Максима отстранили от службы. Возбудили уголовное дело. Виктор дал полные показания — нашлись записи видеорегистраторов, свидетели, ещё несколько эпизодов вымогательства. Люди перестали бояться, когда узнали, что есть доказательства.
Вера получила новые права в управлении. Папку сдала в тот же вечер. На столе осталась лежать фотография обломков — их приложили к делу.
А Максим сидел дома и ждал суда. Без формы, без зарплаты, без права носить погоны. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел ту старую «Ниву» и женщину с холодным взглядом. Он думал, что она никто. Что можно унизить и забыть.
Но она оказалась той, кто запомнил. И не простил.
Вера больше не думала о нём. У неё были другие дела, другие трассы, другие сержанты, которые считали, что форма даёт право быть безнаказанными. Но телефон с записью она сохранила. На всякий случай.
Иногда удача улыбается не тем, кто сильнее. А тем, кто терпеливее.
— Ты в своём уме! Это мои сбережения, а не касса взаимопомощи для твоей родни! — возмутилась жена