— Это ты?
Вера узнала голос раньше, чем подняла глаза. Максим стоял в центре зала, и она почувствовала, как внутри всё сжалось в комок.
Он выглядел дорого. Костюм по фигуре, часы блестят, рядом девушка в платье с вырезом — молодая, смеётся над чем-то в телефоне. Вера сидела у стены, в старом бежевом плаще, с дешевой сумкой на коленях. Две недели назад она вышла из лаборатории после семисот дней работы. Спала на раскладушке.. Ела то, что привозили из ближайшего магазина.
— Вера, ты серьёзно здесь? — Максим подошел ближе. — В частном терминале?
Она кивнула, не отрывая взгляда от пола.
— Жду рейс.
Он рассмеялся. Громко, резко. Девушка подняла голову от телефона, оценила Веру взглядом с ног до головы.
— Макс, это твоя бывшая? — она прикрыла рот ладонью. — Та самая, которая копалась в земле?
— Она самая. — Максим присел на корточки перед Верой, заглянул ей в лицо. — Слушай, Верунь, ты ошиблась дверью. Здесь только для VIP. Понимаешь? Ты не туда попала.
Внутри что-то оборвалось. Она сжала ручки сумки.
— Я знаю, где я нахожусь.
— Да ладно, не упрямься. Может, тебе помочь? Я слышал, тут ищут персонал для уборки. Неплохо платят, между прочим. Для тебя самое то.
Вера подняла глаза. Посмотрела ему в лицо. Он улыбался. Искренне, без злобы. Просто считал это нормальным.
— Ты всегда был хорош в одном — в том, чтобы другие чувствовали себя дерьмом, — сказала она тихо.
Улыбка дрогнула.
— Что?
— Ничего. Забудь.
Максим уселся в кресло напротив, закинул ногу на ногу. Девушка — Алиса, Вера вспомнила её из соцсетей — села рядом с ним, продолжая листать телефон.
— Послушай, не обижайся, — Максим наклонился вперёд. — Но ты сама виновата в том, что у тебя ничего не вышло. Суд всё расставил по местам. Ты была техническим специалистом. Я строил бизнес. А ты хотела всё забрать себе. Это была жадность, Верка. Обычная жадность.
Она молчала. Вспоминала тот день в суде, когда его адвокат зачитывал бумаги. «Ассистент. Помощник. Исполнитель.» Её имя было там, но мелким шрифтом. Всё, что она создала пять лет, ушло к нему. Компанию, разработки, дом — всё забрал. Ей оставили один патент. На экспериментальный сорт, который Максим назвал бесполезной ерундой.
— Я не хотела забирать, — Вера посмотрела на него. — Я хотела, чтобы ты признал, что это моя работа тоже. Но ты не смог. Для тебя я была никем.
— Ну так и есть, — он пожал плечами. — Без меня ты бы и сейчас сидела в лаборатории за копейки. Я дал тебе шанс.
— Ты взял мою разработку и присвоил её.
— Я сделал из неё бизнес! — голос Максима стал громче. — Ты бы просто гробила время в своих опытах. А я создал холдинг. Продал зерно, построил связи, заключил контракты. Вот я, кстати, лечу сейчас подписывать крупную сделку. Огромные деньги, Верунь. А ты где? В потёртом плаще сидишь.
Он встал, поправил пиджак.
— Мне пора. Удачи тебе. Серьёзно. Надеюсь, ты найдёшь что-нибудь своё. Что-нибудь маленькое, но своё.
Алиса поднялась следом, бросила на Веру последний взгляд — смесь жалости и превосходства.
— Пойдём, Макс. Нам через десять минут на посадку.
Вера сидела, глядя им вслед. Внутри было пусто. Не от обиды. От усталости. От того, что он так и не понял. Даже сейчас.
— Вера Николаевна?
Она вздрогнула. Рядом стоял мужчина в строгом костюме, седые виски, спокойное лицо. Она видела его раньше в видеозвонках — Григорий Сергеевич, помощник Соколова.
— Ваш борт приземлился. Готовы?
Тишина в зале стала абсолютной. Максим обернулся. Остановился ошарашенный и замер от неожиданности. Алиса замерла с телефоном в руке.
— Да, готова, — Вера встала, взяла сумку.
Максим шагнул обратно.
— Подожди. Какой борт?
Григорий Сергеевич повернулся к нему. Окинул равнодушным взглядом.
— Частный рейс. Вера Николаевна летит в Москву по приглашению господина Соколова.
Лицо Максима изменилось. Сначала недоумение, потом что-то похожее на страх.
— Соколова? Олега Соколова?
— Его.
— Это… — Максим сглотнул. — Это какая-то ошибка.
Вера посмотрела на него. Впервые за весь разговор без напряжения. Почти с любопытством.
— Никакой ошибки. Я теперь работаю на него. Главный консультант по агротехнологиям.
Максим хотел что то сказать, но ничего не вышло. Алиса сделала шаг назад, будто хотела отгородиться от происходящего.
— Но как… ты же… — Максим запнулся. — Ты была в какой-то дыре два года!
— Я работала. Над тем самым «бесполезным» патентом, который ты мне оставил. Помнишь? Экспериментальный сорт. Ты сказал, что это пустая трата времени.
Она сделала шаг к нему.
— Я вывела новую технологию. Урожайность в три раза выше любого аналога на рынке. Соколов купил разработку полгода назад. С тех пор я готовила запуск.
— Полгода назад? — Максим побледнел. — Ты… ты уже тогда…
— Тогда я уже знала, что всё получится. Да.
Он схватил её за руку. Вера дёрнулась, но он не отпустил.
— Погоди. Погоди, Вера. А как же мой холдинг? Зерно, которое я выращиваю — оно же твоё тоже! Ты его создала!
Она высвободила руку. Медленно, но жёстко.
— Нет. Я его защитила.
— Что?
— Я заложила в него ограничение. Биологическое. Этот сорт живёт два сезона, потом вырождается. Без специальной подкормки он превращается в обычный сорняк. Формула подкормки была только у меня. И я не дала её тебе.
Максим отшатнулся. Вера видела, как по его лицу пробежала волна осознания.
— Ты… специально?
— Я предусмотрела вариант, что мою работу украдут. И вариант сработал.
— Но мои поля… — голос Максима сорвался. — Они же…
— Умирают. Третий месяц. Ты заметил, что урожайность падает? Что зерно мельчает? Что инвесторы начали задавать вопросы?
Он схватился за телефон, начал лихорадочно листать. Вера видела, как дрожат его пальцы.
— Контракт, который ты летишь подписывать, — продолжила она, — его уже нет. Инвесторы вышли вчера. Они узнали, что твои поля больше ничего не дадут. Ты летишь впустую.
Максим поднял на неё глаза. В них была паника.
— Вера, подожди. Мы же можем договориться. Я не знал, что ты… что у тебя получится… Я просто думал…
— Ты думал, что я сломаюсь. Что без твоей компании я ничто. Что буду всю жизнь жалеть, что ушла.
Она наклонилась к нему. Говорила тихо, но каждое слово было как удар.
— А я просто работала. Два года. В холоде, без денег, без сна. Я верила в то, что создала. А ты смеялся. И вот теперь я здесь. А ты — с разорённым бизнесом и чужими деньгами, которые не вернёшь.
— Вера, прошу…
— Я предупреждала тебя в суде. Говорила, что одному не справишься. Что разработка — это не просто бумаги, это живой процесс. Но ты не слушал. Ты считал, что я истеричка.
Она выпрямилась.
— Прощай, Максим.
Григорий Сергеевич придержал дверь. Вера шагнула на летное поле. Ветер был резкий, холодный. Белый самолёт стоял в двадцати метрах, небольшой, с синей полосой на борту.
Она не оглянулась. Поднялась по трапу, шагнула внутрь. Салон был тихий, светлый. Стюардесса кивнула, предложила место у окна.
Вера опустилась в кресло. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки, разжала. Сделала глубокий вдох.
Два года назад она стояла в пустой лаборатории на окраине и думала, выдержит ли. Будет ли смысл. Справится ли одна.
Справилась.
Самолет тронулся. Медленно, плавно. Вера посмотрела в иллюминатор. Здание терминала осталось позади. Где-то там Максим стоял с телефоном в руке и понимал, что всё кончено.
А она летела дальше.
Просто к своей жизни. Той, которую строила сама. Без разрешения. Без чьей-то подписи под бумагами.
Самолёт взлетел. Вера закрыла глаза. Внутри было тихо. Впервые за долгое время — просто тихо.
Она подумала, что могла бы сломаться тогда, два года назад. Могла поверить, что без него ничего не выйдет. Могла сдаться.
Но не сдалась.
И это было важнее любого контракта.
Важнее любых денег.
Она открыла глаза и посмотрела на облака.
Счастье старой коммуналки