Ирина глубоко вздохнула, поправляя складку на нарядном платье. Ей исполнялось тридцать пять лет. Юбилей. День, когда хотелось чувствовать себя королевой, принимать поздравления и просто радоваться жизни. Но вместо этого она стояла посреди собственной гостиной, сервируя стол, и чувствовала себя школьницей, не выучившей урок.
– Галина Петровна, это доставка из ресторана, где шеф-повар – итальянец. Там очень качественные продукты, – стараясь сохранить улыбку, ответила Ирина. – Вы же знаете, я работаю до восьми вечера, у меня физически нет времени стоять у плиты сутками, чтобы накормить пятнадцать человек.
– Ну, конечно, работа, – свекровь закатила глаза, обращаясь к портрету своего сына на стене, словно ища у него поддержки. – В наше время мы тоже работали. И на заводе, и в поле, и детей растили. Но чтобы муж на праздник ел магазинное… Это, милочка, нонсенс. Олег, бедный мальчик, совсем спал с лица. Вон, круги под глазами.
Олег, «бедный мальчик» тридцати восьми лет от роду, весом под сто килограммов и с румянцем во всю щеку, в этот момент вошел в комнату, потирая руки.
– О, мамуля, Иришка! Какой стол! А запахи! Ир, это те рулетики из баклажанов? Обожаю!
Галина Петровна метнула на сына взгляд, полный материнской скорби, но промолчала. Гости должны были прийти с минуты на минуту. Ирина поспешила на кухню за горячим, чувствуя, как внутри натягивается пружина раздражения. Это началось не вчера и не год назад. Все пять лет брака свекровь вела партизанскую войну за желудок своего сына. Каждые выходные она передавала им судки с котлетами, холодцом, пирогами, сопровождая это комментариями: «Хоть поешьте нормальной еды», «Ирочке-то некогда, она у нас бизнес-леди». Ирина терпела. Она действительно много работала – руководила отделом логистики в крупной фирме, зарабатывала больше мужа и считала, что платить за клининг и доставку еды – это нормально. Это покупка свободного времени, которое можно потратить на спорт, чтение или просто общение с любимым мужем.
Но Галина Петровна считала иначе. В ее картине мира женщина, не умеющая (или не желающая) лепить пельмени вручную – это бракованная женщина.
Звонок в дверь возвестил о начале праздника. Квартира наполнилась шумом, смехом, запахом дорогих духов и цветов. Пришли друзья, коллеги, родители Ирины. Все говорили тосты, желали счастья, дарили конверты с деньгами и сертификаты в спа-салоны. Атмосфера потеплела, и Ирина даже расслабилась, решив не обращать внимания на кислые мины свекрови.
Когда дело дошло до десерта, Галина Петровна, которая весь вечер сидела с видом оскорбленной добродетели, вдруг встала. Она постучала вилкой по хрустальному фужеру, требуя тишины.
– Дорогие гости, – начала она торжественным голосом, который обычно используют на партийных собраниях или похоронах. – Я тоже хочу поздравить нашу именинницу. Тридцать пять лет – это серьезный рубеж. В этом возрасте женщина уже должна обладать мудростью, терпением и, конечно, умением хранить домашний очаг.
Она сделала театральную паузу и полезла в свой объемный пакет, стоявший у ножки стула.
– Деньги – это вода, – продолжала свекровь, доставая увесистый сверток в блестящей бумаге. – Сегодня они есть, завтра их нет. Красота тоже увядает. А вот мастерство, забота о муже – это то, что держит семью. Я долго думала, что подарить тебе, Ирочка. И решила подарить тебе то, чего тебе так не хватает. Знания.
Она с глухим стуком опустила подарок на стол перед невесткой. В комнате повисла неловкая тишина. Гости переглядывались. Олег нервно кашлянул.
Ирина медленно, стараясь, чтобы не дрожали руки, развернула бумагу. Это была книга. Огромная, тяжелая, в твердом переплете. «Большая энциклопедия домашнего хозяйства и кулинарии. Золотая коллекция». На обложке красовалась улыбающаяся женщина в фартуке, держащая в руках дымящуюся кастрюлю.
– Это не просто книга, – с ядовитой сладостью в голосе пояснила Галина Петровна. – Это, можно сказать, семейная реликвия. Я купила ее специально для тебя, но, прежде чем дарить, я ее доработала. Там, на страницах, я оставила закладки и свои пометки. Что любит Олежек, как правильно варить борщ, чтобы он был красным, а не бурым, как у некоторых. Как крахмалить рубашки, чтобы муж выглядел директором, а не оборванцем. Пользуйся, дочка. Учись. Никогда не поздно стать хорошей женой.
Кто-то из гостей нервно хихикнул. Мама Ирины вспыхнула и уже открыла рот, чтобы ответить, но Ирина сжала ее руку под столом. Не сейчас. Не при всех. Устраивать скандал на собственном юбилее она не собиралась.
– Спасибо, Галина Петровна, – ровно произнесла Ирина. – Очень… весомый подарок. Я обязательно изучу.
Она отложила книгу на край стола, рядом с вазой, и тут же переключила внимание гостей, предложив попробовать торт. Остаток вечера прошел как в тумане. Ирина улыбалась, шутила, разливала чай, но внутри у нее все клокотало от унижения. Это был не подарок. Это была публичная пощечина, завернутая в подарочную бумагу.
Когда последний гость ушел, а посудомоечная машина мерно зажужжала на кухне, Ирина села на диван и взяла книгу в руки. Олег, который до этого старательно избегал разговоров о подарке матери, присел рядом и обнял жену за плечи.
– Ир, ну ты не обижайся на нее. Ты же знаешь, она человек старой закалки. Хотела как лучше. Ну, перегнула немного палку, с кем не бывает?
– Перегнула? – Ирина открыла книгу. – Смотри, Олег.
Книга пестрела яркими стикерами. На форзаце размашистым почерком свекрови было написано: *«Любимой невестке в надежде, что мой сын перестанет питаться сухомяткой и наконец-то вспомнит вкус домашней еды»*.
Ирина начала листать страницы. Пометки были везде.
На странице с рецептом котлет красным маркером было приписано: *«Фарш крутить только самой! Магазинный – для ленивых и безруких»*.
В разделе про уборку: *«Пыль под кроватью – лицо хозяйки. У вас там, кстати, можно картошку сажать»*.
На странице про глажку: *«Стрелки на брюках должны резать бумагу. А то, в чем ходит Олег, стыдно людям показать»*.
Это была не кулинарная книга. Это был дневник ненависти, скрупулезно составленный список претензий и оскорблений, замаскированный под «материнскую заботу». Галина Петровна потратила не один час, выписывая эти гадости. Она готовилась. Она предвкушала, как вручит этот «учебник жизни».
– Мама просто… очень переживает за меня, – пробормотал Олег, прочитав пару заметок. Ему самому стало стыдно, уши его покраснели. – Ир, давай я эту книгу уберу куда-нибудь на антресоли? И забудем.
– Нет, – Ирина захлопнула фолиант. Звук получился громким, как выстрел. – Убирать мы ее не будем. Подарки нельзя прятать. С подарками нужно поступать так, как они того заслуживают.
Следующие пару дней Ирина ходила задумчивая. Она не кричала, не устраивала истерик мужу, чего он, честно говоря, опасался. Она просто работала, вечером заказывала ужин, а перед сном листала эту злосчастную книгу, иногда хмыкая или делая какие-то записи в блокноте.
Наступила суббота. Традиционный день визита к свекрови. Обычно Ирина старалась найти повод, чтобы пропустить эти семейные обеды, но сегодня она сама с утра начала собираться.
– Мы едем к маме? – удивился Олег, наблюдая, как жена тщательно укладывает волосы.
– Конечно. Невежливо не навестить свекровь после такого шикарного праздника. Тем более, у меня для нее тоже есть подарок. Алаверды, так сказать.
Олег напрягся.
– Ира, прошу тебя, не начинай войну. Она старый человек…
– Я не начинаю войну, дорогой. Я ее заканчиваю.
Они приехали к Галине Петровне к обеду. В квартире свекрови, как всегда, пахло жареным луком и полиролью для мебели. Идеальная чистота, накрахмаленные салфетки на комоде, ни одной пылинки. Хозяйка встретила их в фартуке, с торжествующим видом победительницы. Она была уверена, что ее подарок возымел действие, и невестка приехала каяться или просить кулинарных советов.
– Проходите, проходите, – ворковала Галина Петровна. – Я как раз пирожки поставила. С капустой, как Олежек любит. Надеюсь, вы голодные? А то знаю я ваше питание…
Они сели за стол. Ирина вела себя безупречно вежливо. Хвалила пирожки, восхищалась холодцом, расспрашивала про здоровье. Свекровь расцвела, потеряв бдительность.
Когда чай был допит, Ирина наклонилась к своей сумке и достала ту самую книгу. Галина Петровна довольно улыбнулась.
– Что, Ирочка, возникли вопросы? Не стесняйся, спрашивай. Там про дрожжевое тесто сложная глава, я могу объяснить…
– Галина Петровна, – перебила ее Ирина мягким, но стальным голосом. – Я внимательно изучила ваш подарок. От корки до корки. Прочитала каждую вашу заметку. Каждое пожелание.
Свекровь самодовольно кивнула.
– И я поняла одну очень важную вещь. Эта книга – настоящий кладезь. Это квинтэссенция вашей жизни, вашего опыта, вашего… мировоззрения.
– Ну так! Я же говорила! – засияла Галина Петровна.
– Именно поэтому, – продолжила Ирина, кладя тяжелый том на стол и пододвигая его к свекрови, – я не имею морального права оставить ее у себя.
Улыбка сползла с лица свекрови.
– В смысле? Ты что, возвращаешь подарок? Это, милочка, верх неприличия!
– Послушайте меня, пожалуйста, – Ирина подняла руку, останавливая поток возмущений. – Дело не в неприличии. Дело в соответствии. В этой книге описан образ идеальной женщины. Женщины, которая встает в пять утра, чтобы замесить тесто. Женщины, которая считает пыль под кроватью личной трагедией. Женщины, которая живет ради того, чтобы обслуживать мужчину. Это – вы, Галина Петровна. И вы в этом прекрасны. Вы достигли совершенства в этом искусстве.
Ирина сделала паузу, глядя прямо в глаза свекрови.
– Но это не я. Я – другая. Я зарабатываю деньги головой, а не руками. Мой час работы стоит столько, сколько стоит недельный запас продуктов на всю семью. Если я буду тратить три часа в день на лепку пельменей, наша семья потеряет в бюджете сумму, равную стоимости хорошего отпуска. Мы с Олегом посчитали. Это экономически нецелесообразно.
Олег поперхнулся чаем, но промолчал, с восхищением глядя на жену.
– И самое главное, – Ирина положила ладонь на обложку книги. – Я прочитала ваши комментарии. Про «безрукую», про «ленивую», про «позор». И я поняла, что эта книга пропитана не любовью, а… как бы это мягче сказать… неудовлетворенностью. Счастливый человек не будет писать гадости на полях подарка.
Галина Петровна побагровела.
– Да как ты смеешь! Я жизнь положила…
– Вот именно. Вы положили жизнь на быт. А я хочу жизнь прожить. Вместе с вашим сыном. Любить его, а не его желудок. Разговаривать с ним, гулять, путешествовать, а не стоять спиной к нему у плиты.
Ирина открыла сумочку и достала небольшой конверт.
– Я возвращаю вам книгу, потому что она мне не нужна. У нас дома другая философия. Но я не хочу оставаться в долгу. Вы подарили мне учебник «как стать домработницей». А я хочу подарить вам возможность вспомнить, что вы – женщина, а не только кухарка.
Она положила конверт поверх книги.
– Здесь абонемент на полный курс в лучшую студию танцев города. Танго. И сертификат на десять посещений массажиста. Я заметила, у вас спина болит, наверное, от постоянной готовки.
В комнате повисла звенящая тишина. Слышно было только, как тикают старинные часы на стене. Галина Петровна смотрела то на книгу, то на конверт, то на невестку. Она открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Ее шаблон был разорван. Ей вернули ее яд, но упаковали его в обертку заботы. Если она сейчас начнет кричать – она подтвердит, что она истеричка. Если откажется – покажет слабость.
– Танцы? – наконец выдавила она. – Какие танцы в моем возрасте?
– Самые лучшие, – улыбнулась Ирина. – Там группа вашего возраста. Очень интеллигентные люди. Может быть, вы поймете, что в мире есть интересы поважнее, чем проверка пыли под чужими кроватями.
Ирина встала.
– Спасибо за пирожки, они действительно вкусные. Олег, ты идешь? Нам еще в кино успеть надо.
Олег, который все это время сидел, вжав голову в плечи, вдруг распрямился. Он посмотрел на мать, на жену, потом встал и подошел к Ирине.
– Мам, спасибо за обед. Пирожки – во! – он показал большой палец. – Но Ира права. Ей не надо готовить. Я ее и так люблю. И, честно говоря, мам… мне нравится заказывать еду. Мы каждый день пробуем что-то новое: то тайское, то грузинское. Это интересно. Не обижайся.
Он чмокнул ошарашенную мать в щеку, взял жену под руку, и они вышли в коридор.
Пока они одевались, из кухни не доносилось ни звука. Галина Петровна сидела перед своей «Золотой энциклопедией» и конвертом с абонементом на танго.
Когда они вышли из подъезда и сели в машину, Олег выдохнул так громко, будто держал воздух все это время.
– Ну ты даешь, Ирка! Я думал, сейчас атомная война начнется. А ты ее… интеллигентно так укатала. «Экономически нецелесообразно»! Надо же было такое придумать!
– А разве я не права? – Ирина пристегнула ремень и посмотрела в зеркало заднего вида. – Я просто расставила границы. Твоя мама – неплохой человек, Олег. Просто она заложница стереотипов. Ей кажется, что если она не упахалась на кухне, то день прожит зря. И она хочет, чтобы я страдала так же, чтобы оправдать свои страдания. А я не хочу страдать.
– Думаешь, она пойдет на танцы? – усмехнулся Олег, заводя мотор.
– Не знаю. Может быть, выбросит абонемент. А может, и пойдет. В любом случае, книгу она мне больше не сунет. И советы про пыль, надеюсь, оставит при себе.
Прошла неделя. Галина Петровна звонила только один раз, сухо спросила, как дела, и быстро свернула разговор. Про книгу не вспоминала.
А через месяц, в субботу, когда Ирина с Олегом, нарушив традицию, спали до полудня, телефон Олега зазвонил.
– Да, мам? – сонно ответил он. – Что? Не приедем? А, ты не можешь? Почему?
Олег слушал, и его брови ползли вверх. Он включил громкую связь.
– …у нас отчетный концерт через две недели, репетиции каждый день! – голос Галины Петровны звучал возбужденно и даже как-то моложе. – Партнер у меня, Петр Сергеевич, бывший военный, очень требовательный, но ведет прекрасно. Так что извините, дети, пирожков не будет. Сами там как-нибудь. Закажите эту вашу… пиццу. Все, целую, мне бежать надо, туфли еще не разносила!
Звонок прервался. Олег и Ирина переглянулись и расхохотались.
– Сработало! – Ирина упала обратно на подушки. – Петр Сергеевич, значит. Бывший военный. Ну, держись, Петр Сергеевич, теперь тебя будут учить, как правильно держать осанку и крахмалить воротнички.
– Зато она отстала от нас, – блаженно улыбнулся Олег. – Ир, закажем суши?
– Закажем. Самый большой сет.
Ирина лежала и смотрела в потолок. Она чувствовала невероятную легкость. Оказалось, что для того, чтобы победить в войне со свекровью, не нужно отвечать злом на зло или пытаться угодить. Достаточно просто вернуть чужие ожидания их владельцу и предложить взамен что-то, что может изменить жизнь к лучшему. Кулинарная книга с ядовитыми заметками осталась в прошлом, а в настоящем была свобода, субботнее утро и муж, который любил ее не за борщ, а просто за то, что она есть. И это был самый лучший рецепт семейного счастья, который не напечатают ни в одной энциклопедии.
Спасибо, что дочитали историю до конца! Ставьте лайк, если считаете, что героиня поступила правильно, и обязательно подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы. А как вы реагируете на подарки «с намеком»?
– Значит, ты просто выжидал, пока я закончу ремонт, чтобы поселить сюда свекровь? – внутри всё оборвалось. Муж всё рассчитал.