— Документы.
Вера положила паспорт на стол. Директор взял, полистал.
— Справка из колонии где?
Она достала сложенный лист. Дмитрий развернул, прочитал и отодвинул к краю стола.
— За что сидела?
— Бывший муж оформил кредиты на моё имя. Сам пропал. Я осталась с долгами.
— Понятно. Семья?
— Сын. Восемь лет. Но опека не даёт встречаться, пока нет работы и характеристики.
Дмитрий барабанил пальцами по столешнице. Считал, сколько ей платить. Сколько стерпит.
— Уборщица. Три смены в неделю. Через два месяца дам бумагу. Годится?
— Годится.
Управляющий Степан появился на второй день. Высокий, рубашка с запонками, часы дороже, чем Вера зарабатывала за полгода. Остановился над ней. Она мыла пол.
— Новенькая?
Рабочие в курилке закивали. Один хмыкнул:
— С зоны только.
Степан присел на корточки рядом.
— Слушай, а ты воду чаще меняй. Видишь разводы?
Он провёл пальцем по мокрому полу. Показал ей.
— Вот. Видишь? Давай заново.
Вера подняла глаза. Он улыбался.
— Проблемы есть?
— Нет.
Она вылила воду, набрала новую и снова вымыла пол. Степан стоял рядом, смотрел. Потом кивнул и ушёл.
Через три недели она знала фабрику лучше любого рабочего. Убирала везде. Цеха, склад, кабинеты. Видела, как Степан приходит первым и уходит последним. Как разговаривает с Дмитрием, показывает отчёты, объясняет закупки. Дмитрий ему верил. Десять лет вместе.
Однажды вечером Степан ушёл, забыв выключить свет в кабинете. На столе лежала раскрытая папка. Вера хотела просто протереть стол, но увидела печать.
Двадцать лет она была старшим товароведом. Накладные читала быстрее, чем текст книги.
Она взяла верхний лист. Отгрузка дубовых панелей. По документам — списание брака, щепа на выброс. Но код материала другой. Элитный дуб. Первый сорт.
Вера пролистала остальное. То же самое. Дата за датой. Степан выводил дорогое дерево под видом мусора. Уже давно не первый раз.
Она сфотографировала три листа на старый телефон. Положила папку обратно.
Утром она постучала к Дмитрию.
— Мне нужно про Степана сказать.
Директор оторвался от монитора.
— Что
— Он ворует. Элитный панели дуба выводит как брак. Вот фотографии, посмотрите.
Она протянула телефон. Дмитрий даже не взял.
— Ты вообще соображаешь, что несёшь? Степан здесь десять лет работает. А ты кто? Уборщица с судимостью. Иди отсюда и больше не приходи с такими разговорами.
— Но проверьте хотя бы…
— Вон из кабинета. Сейчас же. И если ещё раз попытаешься на моих людей наговаривать, вылетишь без всякой характеристики. Понятно?
Вера вышла. Села на подоконник в коридоре. Пальцы сжали телефон.
Через час Степан зашёл в подсобку. Закрыл дверь.
— Ты к директору ходила. На меня стучала.
Вера молчала.
— Слушай меня внимательно. Ещё одно слово против меня — и ты отсюда вылетишь быстрее, чем думаешь. А характеристику твою я лично порву и выброшу. Ясно?
— Ясно.
— Умница. Мой полы и не лезь в чужие дела.
Он ушёл. Вера выжала тряпку над ведром. Подумала о внуке. О том, как он спрашивал по телефону: «Бабушка, а скоро ты приедешь? Я очень жду». Два месяца. Надо дотянуть.
Ночью Вера вернулась на фабрику. Попросила у сторожа Василия ключ от подсобки.
— Швабру забыла. Завтра опять смена. Уберусь, чтобы завтра не приходить.
Старик молча дал ключ. Вера прошла внутрь и пошла на склад. Журналы отгрузок лежали в железном шкафу. Замок старый, советский. Она вскрыла его булавкой за пару минут.
Работала долго, почти до рассвета. Сверяла накладные с реестром. Писала цифры в тетрадь. Коды, даты, объёмы. К пяти утра список был готов. Степан украл столько, что ещё месяц-два — и фабрика начнёт работать в минус. А потом он выкупит её через подставных людей за копейки.
Вера сфотографировала страницы тетради. Положила журналы обратно, закрыла шкаф.
Степан пришёл к директору в среду. Вера мыла окна в коридоре. Дверь была приоткрыта.
— Дмитрий, у нас проблемы. Мы в минусе. Склад забит материалом, который не продаётся. Я искал покупателей, но никто не берёт по нашей цене.
— Как в минусе? Мы же закупались недавно…
— Именно. Я говорил, что не надо брать этот дуб. Теперь он лежит, а мы платим за склад. У меня есть покупатель на фабрику. Цена не лучшая, но хоть что-то.
Вера бросила тряпку. Толкнула дверь.
— Не подписывайте.
Дмитрий вскочил.
— Да ты что творишь?! Я же предупреждал…
— Дуба нет на складе. Степан вывез весь материал и продал через посредников фирмы. Вот полный список за год. — Она положила тетрадь на стол. — Проверьте склад. Прямо сейчас. Пройдите и сверьте. Если вру — увольте меня сразу.
Степан встал. Голос дрогнул:
— Дмитрий, не слушай! Она больная, ты же видишь! Из колонии пришла, у неё голова не в порядке!
— Проверьте склад. — Вера смотрела на директора. — Со мной и сейчас пока не поздно.
Дмитрий открыл тетрадь. Первую страницу. Вторую. Поднял глаза на Степана.
— Идём на склад.
— Дима, мы десять лет вместе! Десять лет!
— Идём.
Ревизия заняла три дня. Дмитрий вызвал аудитора. Степан пытался оправдаться, говорил про сбои в программе, про ошибки учёта. Но цифры были точные. Половина дорогого материала ушла через однодневки. Документы на банкротство лежали у нотариуса. Месяц — и Степан стал бы хозяином.
В четверг утром его вызвали в кабинет. Через двадцать минут он вышел. Остановился перед Верой. Она мыла пол. Он посмотрел на неё долго. Потом сплюнул на мокрый пол и ушёл.
Вера вытерла плевок. Выжала тряпку. Продолжила работу.
Через час её позвали к директору.
— Садись.
Она осталась стоять.
— Я должен был тебя сразу послушать. Извини.
Вера молчала.
— Степана уволил. Если захочет судиться — у меня есть всё, чтобы самому заявление на него написать. — Дмитрий помолчал. — Ты разбираешься в складском учёте?
— Разбираюсь.
— Нужен управляющий складом. Человек, который не будет воровать. Справишься?
— Справлюсь.
— С понедельника выходи. — Он посмотрел на неё. — Хозяин не знал, что она понимает в его бизнесе лучше всех. Теперь знает.
Дмитрий отвёз её в магазин. Купил костюм. Серый, строгий. Дал телефон юриста. Тот собрал документы для опеки. Характеристика пришла через неделю.
В опеке соцработник посмотрела бумаги и кивнула:
— Приезжайте в субботу. Заберёте мальчика.
Вера вышла на улицу. Села на остановке. Достала телефон и набрала номер сына. Он снял трубку на второй гудок.
— мама?
— Я в субботу приеду. Заберу тебя.
Он молчал. Потом тихо:
— Правда?
— Правда.
— Совсем заберёшь? Навсегда?
— Навсегда.
Он заплакал в трубку. Вера слушала и смотрела на дорогу. Машины ехали мимо. Люди шли по своим делам. А у неё внутри что-то оборвалось. Наконец-то.
В субботу она встретила его у детдома. Мальчик выбежал и остановился. Смотрел на неё, как будто боялся поверить. Потом побежал.
Вера присела. Он вцепился в неё так, что она не могла вздохнуть.
— Мама…
— Тише. Всё хорошо. Пошли домой.
Они шли по улице. Он держал её за руку и молчал. Просто шёл рядом и сжимал её пальцы.
У светофора он остановился и посмотрел на неё снизу вверх.
— А ты больше не уедешь?
— Нет.
— Точно?
— Точно.
Он кивнул и пошёл дальше. Вера смотрела на его затылок, на худенькую шею, на новую куртку, которую она купила на первую зарплату.
В автобусе он сидел у окна и рассматривал город. Вера смотрела на него. На то, как он водит пальцем по стеклу. На то, как моргает, когда проезжают мимо магазинов. На то, как иногда оглядывается на неё — проверить, что она рядом.
— Мама, а у нас будет своя комната?
— Будет. Маленькая, но своя.
— А кровать?
— И кровать.
Он помолчал.
— А ты на работу будешь ходить?
— Буду.
— Каждый день?
— Почти каждый.
Он снова посмотрел в окно. Потом тихо:
— Я боялся, что ты не придёшь. Думал, что опять что-то случится.
Вера положила руку ему на плечо.
— Я пришла. И буду приходить.
Он кивнул. Больше не спрашивал.
В понедельник Вера вышла на работу в костюме. Дмитрий встретил её у входа на склад.
— Готова?
— Готова.
Она прошла внутрь. Посмотрела на стеллажи, на материалы, на журналы учёта. Открыла первую страницу и начала работать.
Вечером сын встретил её у подъезда. Сидел на ступеньках с рюкзаком.
— Ты чего тут?
— Ждал.
— Зачем? Я же ключи дала.
Он пожал плечами.
— Хотел вместе зайти.
Вера открыла дверь. Они поднялись на третий этаж. Зашли в квартиру. Мальчик бросил рюкзак в угол, разулся и пошёл на кухню.
— Мама, а что на ужин?
— Картошка с котлетами.
— Хорошо.
Он сел за стол. Вера достала сковородку. Включила плиту.
Мальчик болтал ногами под столом и рассказывал про школу. Про то, что учительница хвалила его за диктант. Про то, что Серёжка из соседнего класса подрался с кем-то на перемене.
Вера слушала и жарила котлеты.
Это было все просто и по-настоящему.
И больше ничего не надо было.
Я закрыла доступ к своим счетам и муж закатил мне истерику