Анна толкнула дверь и сразу увидела — рабочая тетрадь на полке перевёрнута. Антонина Марковна снова рылась в её вещах.
Из кухни доносился смех. Сергей и свекровь что-то обсуждали, давясь от хохота. Анна скинула туфли и вошла. Антонина Марковна стояла у плиты. Сергей сидел перед телевизором, но смотрел не на экран.
— Устала, начальница? — бросила свекровь, даже не обернувшись.
Анна достала из сумки бумагу и положила на стол.
— Меня сегодня назначили руководителем диспетчерской службы. По всему городу.
Повисла тишина. Потом Антонина Марковна фыркнула.
— Ну ты даёшь. Прямо королева теперь.
Сергей хмыкнул, откинулся на стуле.
— Серьёзно? Тебя? На весь город?
Анна кивнула. Она ждала не восторга — просто признания. Но свекровь подошла, взяла бумагу, прищурилась.
— А чего зарплата-то не указана? Или стыдно показать, сколько там наворовала?
— Мам, ты чего, — Сергей засмеялся. — Может, она теперь миллионы получает. Правда, Анюта?
Он назвал её Анютой — так он говорил только при посторонних, когда хотел показать, какой он внимательный муж.
— Зарплата нормальная, — сказала Анна тихо. — Хорошая.
— Ну раз хорошая, — Антонина Марковна бросила бумагу на стол, — тогда завтра устроим праздник. Купишь нормальной колбасы, торт, фруктов. А то я тут экономлю на всём, а начальница у нас объявилась.
Анна молча прошла в комнату. Села на кровать. Руки не дрожали, но внутри всё сжалось в комок.
На следующий день она зашла в магазин и взяла всё, что обычно считалось в их доме роскошью: нарезную колбасу, красную икру, виноград, персики, торт со сливочными розами. Пакеты оттягивали руки, но Анна шла и представляла, как они сядут втроём за стол, как Сергей, может быть, скажет: «Молодец, я горжусь». Может быть, хоть раз.
Дверь была приоткрыта. В квартире шумели голоса — много голосов. Анна вошла и остолбенела. За столом сидели четверо: Сергей, двое его корешей с завода, и Тамара — её коллега, которая за день разносила сплетни по всему городу.
— О! Глянь-ка, директор припёрся! — заржал один из корешей, тыча в неё пальцем.
Антонина Марковна выхватила из рук Анны пакет, вытащила икру и показала гостям, как трофей.
— Ну всё, зажралась наша командирша! Икорку теперь лопает!
Тамара захихикала. Сергей откинулся на стуле, довольный.
— Ничего, теперь она за всё платить будет, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Раз такая богатая, пусть за квартиру платит, за свет, за воду, за телефон. А я свою зарплату мастера теперь на себя трачу. На гараж. На что хочу.
Антонина Марковна резала торт — тот самый, что Анна купила для них троих. Кореша хватали персики жирными руками, оставляя липкие следы на скатерти. Тамара наливала себе игристое из бутылки Анны, не спрашивая.
— Ты чего молчишь, начальница? — Сергей прищурился. — Не согласна, что ли?
Анна стояла с пустыми пакетами в руках. Смотрела на мужа, на свекровь, на гостей. Потом тихо сказала:
— Согласна. Всё правильно.
Она развернулась и ушла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать. За стеной продолжали ржать, чокаться, орать. Анна открыла телефон и набрала номер отдела кадров.
— Алло, Вера Степановна? Это Анна. Мне нужны все материалы по сотруднику Сергею Кравцову. Да, срочно. Завтра к обеду.
Утром она зашла в архив. Открыла личное дело мужа. Читала и холодела. Полгода назад Сергея должны были уволить за распитие крепких напитков на территории завода и порчу оборудования. Но тогдашний директор написал: «Оставить, учитывая, что жена —ценный сотрудник предприятия».
Анна закрыла папку. Сергей работал только потому, что пожалели её. Всё это время он орал на неё, требовал, унижал — а держался на работе только благодаря ей.
Она позвонила Вере Степановне.
— Подготовьте приказ об увольнении Кравцова. Основание — докладная от прошлого года. Да, та самая. Пусть будет готов к завтрашнему дню.
Потом набрала номер Павла Петровича.
— Мне нужна служебная машина. Завтра, к десяти утра. Отвезти человека по адресу. Да, всё в порядке, просто личное.
Вечером Анна вернулась домой. Гостей уже не было. Антонина Марковна сидела на диване перед телевизором, Сергей дремал в кресле. На столе — остатки её торта, объедки колбасы, пустая бутылка из-под игристого.
Анна положила перед свекровью папку с документами.
— Антонина Марковна, это выписка из реестра недвижимости. Квартира оформлена на меня. Досталась от деда до свадьбы. Вы здесь не прописаны и никогда не были. Завтра в десять утра приедет машина. Вас отвезут по месту прописки.
Свекровь открыла рот, но Анна подняла руку.
— Не говорите ничего. Просто собирайте вещи.
Сергей проснулся, сел, протёр глаза.
— Ты что, совсем? Ты чего себе позволяешь?
Анна повернулась к нему. Голос её был ровным, даже мягким.
— А тебе, Сергей, завтра на заводе вручат приказ. Об увольнении. Тот самый, который полгода назад кто-то придержал. Теперь держать некому.
Он вскочил. Лицо побагровело.
— Ты что, шутишь? Ты меня уволить решила? За что?
— Не я. Ты сам себя уволил ещё полгода назад. Я просто больше не буду прикрывать.
— Да ты… — он шагнул к ней, но Анна не отступила.
— Я что? — она смотрела ему в глаза. — Я — начальница, которая зажралась? Командирша? Директор? Так вот, Сергей, да. Теперь я именно это. И ты, и твоя мать живёте в моей квартире, ты работаешь только потому, что меня жалели. Всё это время я тебя тянула. А ты меня топил.
Антонина Марковна заголосила:
— Серёженька, ты слышишь, что она говорит? Это ж надо, такая неблагодарность! Я ж тебе как мать была!
Анна посмотрела на свекровь.
— Вы в моих вещах рылись каждую неделю. Называли дурой при людях. Хлеб мне купить без вашего разрешения нельзя было. Вы контролировали каждый мой шаг, каждую копейку. Это не мать. Это надзиратель в моей же квартире.
Сергей схватил куртку, рванул дверь.
— Вот увидишь, что будет! Я не оставлю это так!
— Оставишь, — сказала Анна. — Потому что идти тебе некуда.
Дверь хлопнула. Антонина Марковна всхлипывала на диване. Анна прошла в спальню и легла, не раздеваясь. За стеной свекровь причитала и звонила кому-то, но Анна не слушала. Она просто лежала и смотрела в потолок.
Утром Антонина Марковна сидела на кухне с двумя чемоданами у ног. Глаза красные, лицо опухшее.
— Ты правда? — спросила она тихо.
— Правда, — ответила Анна, наливая себе кофе.
— А куда мне?
— К себе. Вы прописаны в Солнечном, у вас однокомнатная квартира. Поезжайте туда.
— Но там же… там ремонт не делан двадцать лет, там холодно…
— Это ваша квартира, Антонина Марковна. Ваша.
В десять ровно во дворе загудела машина. Анна открыла дверь. Водитель поднялся, забрал чемоданы. Свекровь шла следом, обернулась на пороге.
— Серёжа тебе этого не простит. Никогда.
— Знаю, — сказала Анна и закрыла дверь.
Сергей вернулся вечером. Лицо серое, руки тряслись. Прошёл в комнату, сел на диван. Молчал минут пять. Потом сказал, глядя в пол:
— Уволили. Сказали, что приказ был готов давно. Что меня только из-за тебя держали. А теперь держать незачем.
Анна стояла в дверях. Молчала.
— Ты специально, да? — он поднял голову. — Ты нарочно меня подставила?
— Нет, — сказала она спокойно. — Ты сам себя подставил. Каждый раз, когда приходил пьяный. Каждый раз, когда молчал, пока твоя мать меня унижала. Каждый раз, когда говорил про меня гадости своим корешам.
Он сжал кулаки, но встать не смог.
— И что теперь?
— Теперь ты ищешь работу. Устроишься — будешь платить половину за квартиру, за еду, за всё. Не устроишься — вещи на выход.
— Командуешь, значит?
— Да, — сказала Анна. — Теперь командую я.
Он засмеялся — зло, коротко.
— Ну смотри. Смотри, какая ты стала.
— Я стала той, кем должна была быть давно.
Через три дня Сергей съехал. Забрал вещи, пока Анны не было дома. Оставил ключи на столе и записку: «Сама захотела».
Анна прочитала, скомкала и выбросила. Прошлась по квартире. Она казалась другой — больше, светлее. Села на диван, где всегда сидела свекровь. Просто посидела. Ни о чём не думая.
На работе Тамара сторонилась её неделю. Потом не выдержала, подошла в коридоре.
— Слышала, ты Серёгу своего выгнала. И мать его.
Анна посмотрела на неё долго, не отводя взгляда.
— Не выгнала. Освободила место.
Тамара отвернулась и больше не подходила.
А вечером Анна шла домой и вдруг поняла: она не боится открывать дверь. Не боится, что там опять будут рыться в её вещах, требовать отчёта, смеяться над ней. Там просто пустая квартира. Её квартира.
Она купила готовую еду — на одну. Разогрела, села, включила музыку. Ела медленно, не торопясь. Никто не спросил: «А мне что, не осталось?» Никто не отобрал лучший кусок. Никто не сказал, что она зажралась.
Анна доела, помыла тарелку и посмотрела в окно. В соседнем доме горел свет — кто-то тоже ужинал. Обычная жизнь.
Она взяла телефон, написала Павлу Петровичу: «Завтра выйду на новую должность. Готова». Отправила. Положила телефон.
И впервые за много лет легла спать в своей квартире, на своём диване, без страха, что завтра утром кто-то опять скажет ей, какая она неправильная.
Муж втайне отдавал деньги свекрови — жена узнала случайно и проучила обоих