Муж предложил вести раздельный бюджет. Когда я перестала покупать продукты на двоих, он попросил вернуть все как было

— Нам нужно серьезно поговорить, — начал он, отставив кружку.

— О чем? — я старалась говорить спокойно, намазывая масло на уцелевший край гренки.

— О деньгах, знаешь, я тут посчитал… Я зарабатываю на сорок процентов больше тебя, а денег к концу месяца у меня не остается совсем. У нас нет накоплений, мы никак не соберем на новую машину, мне кажется, наша система «общего котла» неэффективна, или, если быть честным, несправедлива.

— Что ты имеешь в виду под «несправедлива»?

— Ну, я кладу свою зарплату на общий счет, ты — свою, но я-то кладу больше, а тратим мы, в основном на какие-то мелочи, продукты, дом. Я чувствую, что мои деньги просто растворяются, хочу предложить эксперимент: раздельный бюджет.

Он выдохнул это с облегчением, словно давно репетировал речь.

— Раздельный? — переспросила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна обиды, — это как? Мы же семья.

— Очень просто, скидываемся на «коммуналку» и аренду квартиры ровно пополам. Остальное — каждый сам за себя. Я хочу видеть, куда уходят мои деньги, и хочу иметь возможность откладывать, а то получается, я работаю больше, а выхлопа ноль.

В его голосе звучала та самая нотка снисходительного превосходства, которую так любят мужчины, считающие, что пакет молока и рулон туалетной бумаги материализуются в квартире силой мысли. Он был уверен, что я — главная статья его расходов.

Я могла бы начать спорить, но посмотрела на него — уверенного в своей правоте, гордого своим «рациональным предложением» — и вдруг успокоилась.

— Хорошо, — сказала я. — Давай попробуем.

Валера даже растерялся от такой покладистости, он ожидал скандала, слез, упреков. А я просто допила чай и пошла спать, уже составляя в голове новый финансовый план.

Неделя первая: иллюзия богатства

На следующий день мы торжественно разделили полки в холодильнике. Две верхние — его, две нижние — мои. Ящиками для овощей договорились пользоваться совместно, скидываясь по факту.

Валера был окрылен, получив зарплату и отдав мне ровно половину за квартиру и интернет, сразу же купил себе дорогие беспроводные наушники, о которых давно мечтал, и заказал пиццу.

— Видишь? — торжествовал он, демонстрируя гаджет, — раньше я бы не мог себе этого позволить, потому что деньги ушли бы «на хозяйство», а теперь — вот, пожалуйста!

Я молча улыбалась.

Моя жизнь тоже изменилась: первый же поход в магазин я испытала странное, давно забытое чувство легкости, раньше я тащила две огромные сумки, теперь, один аккуратный пакет.

Я не купила два килограмма свинины, потому что Валера любит мясо по-французски, не взяла три литра молока, прошла мимо отдела с пельменями, майонезом, кетчупом, пивом и чипсами, не взяла его любимые глазированные сырки.

Вместо этого я купила себе охлажденную форель, авокадо, хороший творожный сыр, много зелени и свои любимые йогурты без сахара.

Чек на кассе оказался ровно в три раза меньше обычного.

Дома я приготовила рыбу с салатом, Валера, учуяв запах, заглянул на кухню:

— О, вкусно пахнет, а что у нас на ужин?

Я обернулась, держа вилку у рта: — У меня — форель, а у тебя — не знаю, ты же не покупал продукты.

На его лице отразилась сложная гамма эмоций — от недоумения до возмущения.

— В смысле? Ты приготовила только себе?

— Валера, у нас раздельный бюджет, — мягко напомнила я, словно говорила с ребенком, — я купила продукты на свои деньги и приготовила себе ужин. Твои деньги — у тебя, а продукты — на твоих полках.

Он хмыкнул, открыл холодильник, посмотрел на свои пустые полки, где одиноко лежала пачка сосисок, купленная им по дороге, и закрыл дверцу, в тот вечер он ел сосиски с макаронами, а я ела форель и читала книгу.

Неделя вторая: бытовая инфляция и исчезнувший уют

На второй неделе эйфория мужа начала спадать, выяснилось, что продукты имеют свойство заканчиваться, а новые стоят неприлично дорого.

Раньше он просто брал из шкафа сахар, чай, печенье, а теперь банка с кофе (моя) перекочевала в мой шкафчик. Валера купил себе растворимый «Нескафе», потому что хороший зерновой кофе, как оказалось, стоит 1500 рублей за килограмм, и «жаба душит» отдавать такие деньги.

Но самым большим открытием для него стала бытовая химия.

В среду у него закончился гель для душа, он по привычке потянулся к моей полке в ванной. — Валера, стоп, — крикнула я из комнаты. — Это мой гель, твой закончился.

— Да ладно тебе, жалко что ли? — буркнул он.

— Дело не в жалости, а в договоренностях, раздельный бюджет — значит раздельный. Этот гель стоит 600 рублей, если хочешь, могу продать тебе порцию. — Он фыркнул и помылся мылом.

В пятницу он затеял стирку, свои вещи я стирала жидким гелем, который прятала в тумбочке. Он загрузил машинку, открыл отсек для порошка и завис.

— А где порошок?

— Закончился.

— И что делать?

— Идти в магазин.

Он вернулся злой, купил самую дешевую пачку, которая воняла химозной лавандой на всю квартиру, зато «сэкономил».

Но настоящий удар ждал его впереди. Туалетная бумага, когда она закончилась, я просто достала из своего шкафа свой рулон. Валера же обнаружил отсутствие бумаги в самый, скажем так, критический момент.

Я слышала, как он копошится в туалете, потом тихий стук в дверь: — Лен… Тут бумаги нет, дай рулон, а?

— 50 рублей, — ответила я через дверь.

— Ты издеваешься?

— Рыночные отношения, милый, я её покупала, тратила время и деньги. Услуга доставки в туалет — платная.

Он вышел красный как рак, молча перевел мне 50 рублей на карту. Вечером он принес упаковку самой дешевой, серой бумаги, похожей на наждачку.

Неделя третья: крах системы

К третьей неделе Валера выглядел осунувшимся, его рацион теперь состоял из пельменей, сосисок, яичницы и бутербродов. Он перестал брать с собой обеды на работу, и теперь тратил по 400-500 рублей в день на столовую.

Я же расцвела, во-первых, у меня освободилась куча времени: готовка на одного занимает 20 минут, уборки стало меньше — я убирала только за собой, а его разбросанные вещи и грязные тарелки принципиально обходила стороной. Во-вторых, деньги, оказалось, что без «мужика в доме» мои расходы сократились почти вдвое, я записалась на массаж и обновила гардероб.

Валера ходил мрачный, наушники уже не радовали, «свободные деньги» улетучивались с космической скоростью.

— Слушай, — подошел он ко мне в четверг вечером. — А почему у нас так грязно?

Я оторвалась от ноутбука — Где грязно? В моей зоне чисто, а носки и кружки на столе — это твоя ответственность. У нас раздельный бюджет, значит, я не получаю компенсацию за обслуживание твоего быта.

— Но мы же женаты! — возмутился он.

— Именно, мы партнеры, а в твоей модели раздельного бюджета мы — соседи по коммуналке, они не стирают друг другу носки.

Он хотел что-то возразить, но промолчал.

Пик кризиса наступил за пять дней до зарплаты, Валера заболел, обычное ОРВИ.

Он лежал пластом, лекарств не было, еды у него тоже не было.

— Лен, — прохрипел он. — Сходи в аптеку, пожалуйста, купи чего-нибудь поесть, куриный бульон бы…

Я стояла в дверях, глядя на него, мне было его жалко, люблю этого дурака, но понимала: если я сейчас сдамся, урок не будет усвоен.

— Хорошо, — сказала я, — схожу, но давай карту или переводи деньги, мой бюджет на этот месяц расписан, лишних средств на благотворительность нет.

Он посмотрел на меня с непередаваемой тоской. — У меня… у меня на карте 300 рублей осталось, до зарплаты еще пять дней.

Вот он, момент истины, человек, который хотел «видеть, куда уходят деньги», остался с тремя сотнями в кармане и пустым холодильником.

— А где же твои деньги, дорогой? — без ехидства, совершенно серьезно спросила я. — Ты же не тратил их на меня, не покупал мне шампуни, не дарил подарки, не платил за мои продукты. Куда они делись?

Он отвернулся к стене. — Я не знаю. Они просто… ушли. Еда, обед на работе дорогой. Порошок этот дурацкий… Лен, свари бульон, пожалуйста. Я все верну с зарплаты.

Я, конечно, сходила в магазин и аптеку, сварила ему бульон, напоила его чаем с малиной.

Разбор полетов

Когда он выздоровел и получил зарплату, первый разговор, который он завел, был не о покупке машины.

— Давай вернем всё как было, — сказал он тихо, глядя в тарелку с супом (который я снова начала варить на двоих, но пока в тестовом режиме).

— Почему? — спросила я. — Ты же хотел независимости.

— Это не независимость. Это ерунда какая-то, — он вздохнул. — Я посчитал. За этот месяц я потратил больше, чем когда мы жили с общим бюджетом, при этом я хуже питался, жил в бардаке и чувствовал себя одиноким. Я не учитывал кучу мелочей.

Он помолчал и добавил самое главное: — И я не ценил твой труд, думал, что продукты появляются сами, а чистота — это естественное состояние квартиры. Прости меня, я был идиотом.

Я приняла его извинения, но возвращаться к старой схеме «я все тяну, а он только зарплату приносит», отказалась.

— Мы вернем общий бюджет, — сказала я. — Но с условиями.

1. Раз в неделю мы вместе ездим в гипермаркет, и ты смотришь на цены.
2. У нас появляется статья расходов «личные деньги», равная для обоих, которую мы не контролируем.
3. Домашние дела делим пополам.

Он согласился на всё, теперь Валера не спрашивает, куда делись деньги, а спрашивает: «Нам хватает на этот месяц или нужно урезать мои хотелки?» И это, поверьте, совсем другой разговор.

А вы пробовали вести раздельный бюджет? Как делите расходы в семье?