Три года они жили вместе. Три года вели общий бюджет. Договорились сразу — Дмитрий отдаёт зарплату, Мария распределяет деньги. На продукты, на коммуналку, на бытовые нужды. Всё просто, удобно. Никаких споров, никаких недовольств. До недавнего времени.
Маша заметила перемены примерно месяц назад. Муж стал странным. Молчаливым. Задумчивым. Иногда бросал на жену непонятные взгляды, будто хотел что-то спросить, но не решался. Женщина списывала на усталость. На работу, на весну, на авитаминоз. Мало ли причин?
Но потом начались вопросы.
— Маша, а сколько ты вчера в магазине потратила? — спросил Дима как-то вечером, не отрываясь от телефона.
— Не помню точно. Тысячи три, наверное. Мясо брала, рыбу, овощи. Всё как обычно.
— Три тысячи, — повторил муж. — Много.
Мария оторвалась от нарезки салата.
— Дима, мы же вместе едим. Готовлю каждый день. Продукты дорожают постоянно. Три тысячи — это нормально.
— Ну не знаю, — Дмитрий пожал плечами. — Может, можно было подешевле что-то взять?
Мария нахмурилась. Подешевле? Она и так выбирает по акциям, следит за ценами, сравнивает.
— Дима, я беру нормальные продукты. Не самые дорогие, но и не гнилые.
— Я не говорю, что гнилые, — муж встал, подошёл к холодильнику. — Просто надо разумнее тратить.
— Я и так разумно трачу, — Мария отложила нож. — Ты раньше не жаловался.
— Раньше не обращал внимания, — Дмитрий открыл холодильник, заглянул внутрь. — А теперь подумал, может, мы слишком много тратим.
— Мы? — Мария скрестила руки на груди. — Или я?
— Ну, ты же покупки делаешь, — муж закрыл холодильник. — Так что получается, ты.
Разговор закончился ничем. Мария вернулась к готовке. Дмитрий ушёл в комнату. Но осадок остался. Неприятный, липкий. Будто Мария сделала что-то не так.
Через несколько дней Дмитрий попросил показать чеки.
— Зачем? — Мария не поняла.
— Хочу посмотреть, на что уходят деньги.
— Дима, мы с тобой обсуждали бюджет. Ты знаешь, сколько уходит на продукты, сколько на коммуналку. Что изменилось?
— Ничего не изменилось, — муж взял со стола пакет с чеками. — Просто хочу посмотреть детали.
Мария молча наблюдала, как Дмитрий перебирает чеки. Изучает каждую позицию. Морщится, качает головой.
— Маша, ты серьёзно купила креветки за пятьсот рублей?
— Ну да. Мы же хотели салат с морепродуктами. Помнишь, обсуждали?
— Обсуждали, но я не думал, что это так дорого.
— Дима, креветки всегда дорогие. Ты же ел этот салат. Понравилось.
— Понравилось, но в следующий раз давай без креветок. Дорого.
Мария промолчала. Салат без креветок. Ладно. Пусть будет без креветок.
Но на этом не закончилось. Дмитрий начал ограничивать покупки. То нельзя купить хороший сыр, слишком дорого. То не стоит брать импортные фрукты, есть местные. То моющее средство не то, надо подешевле.
Мария терпела. Пыталась экономить. Искала акции, покупала развесное вместо упакованного, выбирала товары попроще. Но Дмитрий продолжал придираться. Всегда находилась причина для недовольства.
Однажды вечером Мария услышала, как муж разговаривает по телефону на кухне.
— Да, мама, понимаю. Ты права. Надо контролировать. Конечно. Я с ней поговорю.
Мария замерла в коридоре. Мам. Татьяна Петровна. Свекровь.
— Нет, мама, она не экономная. Покупает всякое. Вчера опять дорогую колбасу взяла. За шестьсот рублей. Я ей говорю, зачем, а она — качество, мол. Какое качество, мамуль? Колбаса и есть колбаса.
Мария сжала кулаки. Значит, вот откуда ветер дует. Татьяна Петровна. Конечно. Кто же ещё?
Свекровь никогда не любила Марию. С самого начала. Считала невестку недостойной своего сына. Слишком простая, слишком обычная. Не из той семьи, не с теми связями. Хотя Дмитрий сам был обычным менеджером среднего звена. Ничего особенного.
Татьяна Петровна постоянно давала советы. Как готовить, как убирать, как одеваться. Мария терпела. Кивала, соглашалась. Делала по-своему, когда свекровь уходила. Дмитрий не вмешивался. Говорил, мама просто заботится.
Но теперь заботы переросли в откровенное вмешательство.
— Мама, я понимаю. Буду следить. Да, попрошу отчитываться. Хорошо. Целую.
Дмитрий закончил разговор. Мария быстро вернулась в комнату. Села на диван, взяла телефон. Сделала вид, что листает ленту. Муж зашёл, сел рядом.
— Маша, нам надо поговорить.
— О чём? — Мария не подняла глаз от экрана.
— О деньгах. Я думаю, нам стоит более внимательно относиться к тратам.
— Мы и так внимательно относимся, — Мария отложила телефон. — Дима, что происходит? Ты раньше доверял мне. Что изменилось?
— Ничего не изменилось, — Дмитрий потёр лицо руками. — Просто мама заметила, что мы слишком много тратим. Она посчитала, сколько её знакомые тратят на продукты. У них выходит меньше.
— Твоя мама, — Мария медленно кивнула. — Конечно. Твоя мама всё знает лучше.
— Не надо так, — муж поднял руку. — Мама просто хочет помочь. Подсказать, где можно сэкономить.
— Дима, мы живём своей жизнью. Мы взрослые люди. Зачем твоя мать лезет в наши дела?
— Она не лезет! — Дмитрий повысил голос. — Она даёт советы! Нормальные, разумные советы!
— Советы, — Мария встала с дивана. — Она тебе внушила, что я транжира. Что трачу слишком много. Что надо меня контролировать. Так?
— Нет! — муж вскочил. — Я сам заметил! Сам!
— Ты сам заметил только после того, как мама тебе позвонила! — крикнула Мария. — До этого три года всё устраивало! Никаких претензий!
— Потому что я не обращал внимания! А теперь обратил! И вижу, что ты действительно слишком много тратишь!
Мария прошлась по комнате. Руки тряслись. От злости, от обиды. От ощущения беспомощности.
— Хорошо, — сказала Мария тихо. — Хорошо. Ты хочешь контролировать траты? Контролируй. Говори, что покупать, что не покупать. Я буду слушаться.
— Маша…
— Нет, правда, — Мария развернулась к мужу. — Давай сделаем так. Я буду спрашивать разрешения на каждую покупку. Хочу хлеб купить — спрошу. Хочу молоко — спрошу. Устроит?
— Ты преувеличиваешь, — Дмитрий отвёл взгляд.
— Я не преувеличиваю, — Мария подошла ближе. — Я просто пытаюсь понять, чего ты хочешь. Контроля? Получишь. Отчётов? Буду отчитываться. Только скажи, до какой степени?
Дмитрий молчал. Смотрел в пол. Жевал губу.
— Я не хочу ссориться, — сказал муж наконец. — Просто давай будем разумнее тратить. Ладно?
— Разумнее, — повторила Мария. — Хорошо.
Но разумнее не получилось. Получилось хуже. Дмитрий начал требовать отчёты. Каждый день. Что купила, сколько потратила, зачем это нужно. Мария записывала всё в блокнот. Показывала мужу. Объясняла.
— Маша, зачем ты купила три пачки печенья?
— Две для нас, одна гостям. На случай, если кто придёт.
— Кто придёт? Мы никого не ждём.
— Ну мало ли. Всегда должно быть что-то к чаю.
— В следующий раз покупай одну пачку. Когда гости придут, тогда и купишь.
Мария кивала. Записывала. Одна пачка печенья. Понятно.
— Маша, почему мясо такое дорогое?
— Это курица домашняя. Хорошая. Для супа.
— Можно было купить суповой набор. Дешевле.
— Там есть нечего.
— Зато экономия.
Записывала. Суповой набор. Экономия.
— Маша, зачем два вида йогурта?
— Один тебе нравится, другой мне.
— Давай будем покупать один. Какая разница?
— Разница в том, что я не люблю тот, который ты любишь.
— Ну Маша, это мелочи. Привыкнешь.
Привыкнешь. Да. Конечно. Привыкнешь есть то, что не нравится. Пить то, что не хочется. Носить то, что не подходит. Главное — экономия.
Татьяна Петровна приходила в гости каждую субботу. Осматривала холодильник. Проверяла шкафы. Качала головой.
— Димочка, опять дорогой сыр. Зачем? Есть же нормальный, российский. Дешевле и вкуснее.
— Мама, я говорил Марии. Видимо, не слушает.
— Не слушает, — Татьяна Петровна посмотрела на невестку. — Мария, милая, надо учиться экономить. Деньги не растут на деревьях.
— Я экономлю, Татьяна Петровна, — Мария вытирала посуду. — Покупаю только необходимое.
— Необходимое, — свекровь усмехнулась. — Сыр за четыреста рублей — это необходимое?
— Это не четыреста, а триста. И да, это необходимое. Мы едим сыр каждый день.
— Можно есть дешевле, — Татьяна Петровна открыла холодильник. — Смотри-ка, и колбаса дорогая. И масло импортное. И овощи заграничные. Димочка, ты видишь это?
— Вижу, мама.
— И что ты собираешься делать?
— Поговорю с Марией.
— Разговаривать надо было раньше, — Татьяна Петровна закрыла холодильник. — А теперь уже поздно. Надо действовать.
Мария сжала полотенце в руках. Действовать. Что значит действовать? Что ещё придумает Татьяна Петровна?
Вечером Дмитрий вызвал Марию на разговор.
— Маша, садись. Нам надо серьёзно поговорить.
Мария села. Руки положила на колени. Смотрела на мужа молча.
— Я думал о нашей ситуации, — начал Дмитрий. — И пришёл к выводу, что нам нужен более строгий контроль над тратами.
— Какой именно?
— Ты будешь отчитываться мне о каждой покупке заранее. Не после, а до. Хочешь купить что-то — спрашиваешь у меня разрешения. Я одобряю или нет.
Мария моргнула. Разрешение. Спрашивать разрешения у мужа, чтобы купить хлеб.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — Дмитрий кивнул. — Это единственный способ навести порядок в нашем бюджете.
— Дима, я взрослый человек. Я работаю. Я веду хозяйство три года. И ты хочешь, чтобы я спрашивала у тебя разрешения купить молоко?
— Не драматизируй, — муж поморщился. — Речь не о молоке. Речь о дорогих покупках. О твоих излишествах.
— Каких излишествах? — Мария встала. — Дим, я покупаю еду! Обычную еду! Я не покупаю икру килограммами! Я не беру устриц! Я беру нормальные продукты!
— Которые стоят дороже, чем нужно, — Дмитрий тоже встал. — Мама права. Ты транжира, Маша. Ты не умеешь обращаться с деньгами.
— Твоя мама, — Мария побледнела. — Всегда твоя мама. Она тебе мозги промыла, Дима. Ты сам не видишь этого?
— Мама хочет нам помочь! — крикнул Дмитрий. — Она заботится!
— Она манипулирует тобой! — крикнула в ответ Мария. — Она хочет контролировать нашу жизнь! И у неё получается!
— Заткнись! — Дмитрий схватил жену за плечо. — Не смей так говорить о моей матери!
Мария отшатнулась. Вырвалась. Отступила к стене.
— Не трогай меня.
— Я буду трогать свою жену, когда захочу! — Дмитрий сделал шаг вперёд. — И ты будешь делать то, что я скажу! Понятно?
— Нет, — Мария покачала головой. — Не понятно.
— Тогда объясню проще, — муж скрестил руки на груди. — С завтрашнего дня ты будешь показывать мне список покупок. Каждый день. Перед тем, как идти в магазин. Я буду вычёркивать лишнее. Ты будешь покупать только то, что я разрешу.
Мария смотрела на мужа. На этого человека, с которым прожила три года. Который говорил, что любит. Который клялся в верности, в поддержке. И вот что получилось.
— И если я откажусь?
— Тогда я перестану давать деньги на продукты, — Дмитрий пожал плечами. — Будешь тратить свои. Или попросишь у мамы своей.
— У мамы, — Мария усмехнулась. — Ты серьёзно думаешь, что я пойду к матери за деньгами?
— А куда деваться? — муж развёл руками. — Я так больше не могу. Ты тратишь наши деньги направо и налево. Это должно прекратиться.
Мария прошла мимо мужа. Зашла в спальню. Достала из шкафа сумку. Начала складывать вещи. Дмитрий появился в дверях.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь, — Мария не обернулась.
— Куда?
— К родителям.
— Ты не можешь просто так уйти!
— Могу, — Мария сложила в сумку несколько футболок. — И ухожу.
— Маша, не дури! — Дмитрий вошёл в комнату. — Мы можем всё обсудить!
— Нет, — Мария застегнула сумку. — Обсуждать больше нечего. Ты сделал свой выбор. Выбрал маму и её контроль над нормальными отношениями со мной.
— Я не выбирал маму! — Дмитрий схватил жену за руку. — Я просто хочу порядка!
— Порядка, — Мария высвободила руку. — Знаешь, какой порядок я хочу? Чтобы меня уважали. Чтобы мне доверяли. Чтобы не контролировали каждый мой шаг. Но ты этого не можешь дать. Потому что мама не позволит.
— При чём тут мама?!
— При том, что всё это её идея! — Мария взяла сумку. — Ты же сам сказал. Мама права, мама заметила, мама помогает. Всё мама, мама, мама!
— Потому что она действительно права! — крикнул Дмитрий. — Ты транжира, Маша! Ты не умеешь экономить!
— А ты не умеешь думать своей головой, — Мария прошла мимо мужа. — Поздравляю. Остался один со своей замечательной мамой. Живите вместе, раз вам так хорошо.
Мария вышла из квартиры. Спустилась вниз. Вызвала такси. Села на скамейку у подъезда. Руки дрожали. От злости, от обиды, от разочарования.
Три года. Три года жизни, потраченные на человека, который в итоге поверил матери больше, чем жене. Который решил контролировать каждую покупку. Каждую трату. Каждый шаг.
Такси приехало быстро. Мария села на заднее сиденье, назвала адрес родителей. Водитель кивнул, тронулся с места.
По дороге позвонил Дмитрий. Мария сбросила. Позвонил снова. Снова сбросила. Написал сообщение. Мария не читала. Заблокировала номер.
Родители встретили удивлённо. Мама обняла, отвела в комнату. Папа забрал сумку, поставил у двери. Никто не задавал вопросов. Видели по лицу дочери, что разговоры пока не нужны.
Мария легла на свою старую кровать. В комнате пахло детством. Книгами, лавандовым саше в шкафу, мамиными пирогами. Спокойно. Тихо. Никто не требует отчётов. Никто не контролирует. Никто не заглядывает через плечо и не считает чеки.
Утром Мария проснулась от запаха кофе. Спустилась на кухню. Мама сидела за столом, листала газету.
— Доброе утро, солнышко. Выспалась?
— Да, мама. Спасибо.
— Садись, позавтракаем.
Они ели молча. Мама не задавала вопросов. Просто была рядом. Наливала кофе, подкладывала блины, улыбалась.
— Мама, я хочу подать на развод, — сказала Мария, допивая вторую чашку.
Мама кивнула.
— Хорошо, доченька. Если так решила, значит, так надо.
— Ты не спросишь почему?
— Зачем? — мама убрала тарелки. — Ты взрослая. Если решила развестись, значит, есть причины. Хорошие причины.
Мария рассказала. Коротко, без лишних подробностей. Мама слушала, качала головой.
— Знаешь, Маша, я всегда чувствовала, что с его матерью что-то не так. Слишком она… цепкая. Слишком вмешивается. Но думала, с возрастом отпустит. Видимо, ошиблась.
— Не отпустила, — Мария усмехнулась. — Наоборот. Ещё сильнее вцепилась.
— Тогда ты правильно сделала, что ушла, — мама обняла дочь. — Такая жизнь — это не жизнь. Это каторга.
— Именно, — Мария прижалась к матери. — Я так больше не могу.
— И не надо, — мама погладила дочь по голове. — Живи здесь, сколько нужно. Восстановишься, разведёшься, начнёшь новую жизнь.
— А если он будет звонить?
— Не будет, — мама покачала головой. — Такие не звонят. Они обижаются. Думают, что жена вернётся сама. Попросит прощения. А когда понимают, что нет — уже поздно.
Мама оказалась права. Дмитрий не звонил. Не писал. Будто Мария просто исчезла из его жизни. А может, и правда исчезла. Может, Татьяна Петровна сказала сыну, что так лучше. Что Мария была неправильной женой. Что хорошо, что ушла. Теперь можно найти другую. Покорную. Послушную. Которая будет отчитываться за каждую копейку.
Через неделю Мария позвонила Дмитрию. Встретились в парке возле ЗАГСа. Поговорили. Пошли подали заявление на развод — цивилизовано.
— Имущества нет, детей нет. Через месяц будете свободны, — сказала сотрудница приняв заявление.
Мария получила свидетельство о разводе через месяц. Стояла в коридоре загса с бумагой в руках и думала, что должна чувствовать облегчение. Радость. Свободу. Но чувствовала только пустоту.
Три года жизни. Три года, которые закончились контролем, недоверием, унижением. Из-за одной женщины, которая не могла отпустить сына. И из-за одного мужчины, который не смог стать взрослым.
Мария сложила свидетельство в сумку. Вышла на улицу. Солнце светило ярко. Люди спешили по своим делам. Жизнь продолжалась. Обычная, повседневная. Без отчётов. Без контроля. Без Татьяны Петровны и её советов.
Мария достала телефон. Написала маме.
«Всё. Свободна. Еду домой.»
Ответ пришёл мгновенно.
«Жду тебя, солнышко. Приготовила твой любимый пирог.»
Мария улыбнулась. Первый раз за долгое время. По-настоящему улыбнулась. Поймала такси. Поехала к родителям. К себе домой. Туда, где её любят. Где доверяют. Где не требуют отчётов за каждую покупку.
А Дмитрий остался в своей квартире. С матерью. С её контролем. С её советами. Наверное, Татьяна Петровна была довольна. Избавилась от неугодной невестки. Теперь может полностью управлять жизнью сына. Решать, что ему есть, что носить, с кем общаться.
Мария не жалела об ушедших годах. Это был опыт. Горький, неприятный, но опыт. Теперь она точно знала, чего не хочет. Не хочет мужа, который слушает маму больше, чем жену. Не хочет отношений, построенных на контроле. Не хочет жизни, где приходится отчитываться за каждую мелочь.
Жизнь продолжалась. Новая, свободная. Без Дмитрия и его матери. И это было самое правильное решение, которое Мария приняла за последние три года.
Обнаружила, что муж оформил кредит на меня – и пошла в банк