Адвокат Андрея закрыл папку и оглянулся на него с довольной улыбкой. Андрей кивнул. Потом посмотрел на Анну и усмехнулся. Коротко, презрительно.
Она видела этот взгляд. Он говорил: я выиграл, ты проиграла, вот и всё.
Судья листала документы.
Анна сидела на жёстком стуле, живот тянуло — восьмой месяц. Ребёнок толкался изнутри, будто требовал: мама, что происходит?
— Ответчица, у вас есть возражения по представленным справкам? — спросила судья.
Анна подняла глаза. Перед ней лежали распечатки банковских операций. Подпись внизу — её. Но она эти бумаги видела впервые.
— Это подделка, — сказала она тихо.
Адвокат Андрея вздохнул, как учитель, устав от глупого ученика.
— Ваша честь, ответчица отрицает очевидное. Подпись заверена банком. Счета реальные. Деньги уходили регулярно — на протяжении года.
Андрей откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.
Довольный и спокойный как победитель.
Анна смотрела на него и не узнавала. Это тот человек, который год назад плакал, когда она показала ему тест с двумя полосками? Который ночами гладил её живот и шептал: только бы всё было хорошо?
— Скажите, Андрей Петрович, — обратилась судья к нему, — вы настаиваете, что дом должен остаться за вами?
— Да, — ответил он чётко. — Я его строил. Я вкладывал деньги. Она только и делала, что тратила.
Анна сжала пальцы. Хотела крикнуть: я работала шесть дней в неделю, готовила на твоей проклятой кухне по двенадцать часов, пока ты открывал свои склады! Но ее голос не смог высказать реплику.
Судья отложила бумаги.
— Заседание откладывается на три дня. Ответчица, если у вас есть что предъявить суду — готовьтесь.
Когда Анна выходила из здания суда, Андрей догнал её у лестницы.
— Ключи от дома отдай, — сказал он ровно.
Она обернулась.
— Что?
— Ключи. Дом теперь мой. Суд решит формально через три дня, но ты уже проиграла.
Он протянул руку. Ждал.
Анна стояла, держась за перила. Внизу гудели машины. Люди проходили мимо, не глядя.
— Как ты так можешь? — спросила она. Не крича. Тихо. — Как ты можешь выкидывать на улицу беременную жену?
Андрей убрал руку.
— Ты не жена. Я на тебе женился, потому что думал, что ты другая. А ты такая же, как все.
Он развернулся и ушёл.
Анна стояла ещё минуту. Потом медленно спустилась по ступенькам и пошла к остановке.
Сестра открыла дверь, увидела лицо Анны и молча обняла её.
— Он выиграл?
— Почти.
Анна прошла на кухню, села за стол. Сестра поставила перед ней стакан воды.
— Анна, он не мог сам это придумать. У него кто-то есть. Кто-то толкает его.
— Какая разница? Он согласился.
Сестра села напротив.
— Разница есть. Если кто-то стоит за этим, значит, можно найти нитку. Потянуть за неё.
Анна покачала головой.
— Я не детектив. У меня нет денег на адвокатов. У меня нет ничего.
— У тебя есть три дня.
На следующее утро Анна поехала на главный склад Андрея. Тот самый, который они открывали вместе пять лет назад. Она помнила каждого сотрудника. Помнила, как привозила им пироги на праздники.
У входа её остановил охранник.
— Анна Сергеевна? Вам нельзя сюда. Андрей Петрович запретил.
— Мне нужно поговорить с Семёном Ивановичем.
Охранник поколебался.
—Он на обеде. В подсобке.
— Я подожду.
Охранник кивнул и отошёл. Анна прошла во двор, села на скамейку у административного корпуса. Живот ныл. Ноги отекли. Но она сидела и ждала.
Семён Иванович вышел через двадцать минут. Старик в выцветшей спецовке, с термосом в руке. Увидел её и остановился.
— Анна Сергеевна? Что вы тут делаете?
Она встала.
— Мне нужна помощь.
Он посмотрел на её живот, потом на лицо. Кивнул.
— Пойдёмте.
Они зашли в его каморку рядом с ангаром. Пахло машинным маслом и старой бумагой. Семён Иванович усадил её на единственный стул, а сам прислонился к столу.
— Слушаю вас.
Анна рассказала. Про суд, про справки, про то, как Андрей изменился после поездки в область. Семён Иванович слушал, не перебивая. Потом тяжело вздохнул.
— Савва, — сказал он просто.
— Кто?
— Савва Аркадьевич. Перекупщик из области. Старая змея. Ещё с отцом Андрея враждовал. Тот его тогда не пустил на склады, отказался работать по липовым накладным. Савва ждал. А когда Андрей приехал к нему за партнёрством, зацепил его.
— Как?
Семён Иванович открыл ящик стола, достал потрёпанную тетрадь в клеёнке.
— Я веду учёт от руки. Всегда вёл. Компьютеры ломаются, файлы стирают, а тетрадь остаётся. Вот смотрите.
Он раскрыл страницу, исписанную мелким почерком.
— Тут поставки за последний год. Видите? Товар приходит по одной цене, в документах пишут другую. Разницу забирает Савва. Андрея заставили на это пойти. Сказали, что или он соглашается, или они его разоряют.
— Но зачем ему меня выгонять из дома?
Старик перелистнул несколько страниц, показал пальцем на запись внизу.
— Вот. Здесь приписка. Савва потребовал, чтобы Андрей развёлся и переписал дом на него. В залог. Типа гарантия, что не сбежит. А Андрею сказал: если жена узнает про схему, она тебя сдаст. Поэтому лучше её вышвырнуть заранее.
Анна молчала. В голове всё складывалось. Холодность Андрея. Его слова про ошибку. Фальшивые справки. Он не просто предал. Он сломался.
— У вас есть доказательства?
Семён Иванович кивнул.
— Есть. Я копию договора достал из кабинета Саввы. Там подпись Андрея стоит. И условия все прописаны.
Он достал из того же ящика сложенный лист. Анна развернула. Читала и чувствовала, как внутри всё холодеет.
«…Обязуюсь освободить жилплощадь от супруги до окончания судебного разбирательства. В случае невыполнения — долг возрастает вдвое».
Подпись Андрея внизу. Чёткая, знакомая.
— Он правда подписал это…
— Подписал. Он испугался. Савва умеет давить. Рассказывает, как других ломал, как семьи разрушал. Андрей поддался.
Анна сложила бумагу.
— Вы пойдёте в суд? Покажете это?
Семён Иванович посмотрел на неё долго. Потом кивнул.
— Пойду. Отец Андрея был честным человеком. Меня когда-то от увольнения спас, хотя мог не заступаться. Я ему должен. Но не сыну его, а памяти.
Последнее заседание началось в десять утра. Анна сидела на том же месте. Андрей — напротив, рядом с адвокатом. Он был спокоен. Расслаблен. Победа уже была в кармане.
Судья начала зачитывать решение. Голос ровный, юридический. Анна слушала вполуха. Ждала.
— Есть ли у ответчицы дополнения перед вынесением решения? — спросила судья почти формально.
Анна встала.
— Да. У меня есть свидетель и документы.
Адвокат Андрея поднял голову. Андрей нахмурился.
Дверь открылась. Вошёл Семён Иванович с папкой под мышкой. Он медленно прошёл к столу, положил папку перед судьёй.
Андрей побледнел. Резко. Как будто его ударили.
— Ваша честь, — начал старик, — я работаю на складе тридцать лет. Веду учёт всех поставок от руки. В этих тетрадях зафиксированы махинации, в которые втянули Андрея Петровича.
Он открыл папку, достал листы.
— Вот договор, который он подписал с Саввой Аркадьевичем. Здесь прописано условие: развестись и отдать дом в залог. А вот накладные, которые показывают липовые суммы.
Судья взяла бумаги, начала читать. Адвокат вскочил.
— Ваша честь, это незаконно полученные документы!
— Я работаю на складе, — спокойно ответил Семён Иванович. — У меня доступ ко всем помещениям. Я ничего не крал. Просто скопировал.
Судья подняла глаза на Андрея.
— Андрей Петрович, вы подтверждаете подлинность этой подписи?
Он молчал. Пальцы сжимали край стола. Лицо белое, губы поджаты.
— Отвечайте, — повторила судья строже.
Андрей медленно кивнул.
— Да. Это моя подпись.
В зале стало тихо. Так тихо, что было слышно, как за окном гудит машина.
— Почему вы это сделали? — спросила судья.
Андрей поднял глаза. Посмотрел на Семёна Ивановича. Потом на Анну.
— Потому что боялся потерять всё. Савва сказал, что разорит меня, если я не соглашусь. Отберёт бизнес, который отец оставил. Я… я не выдержал.
Он замолчал. Потом добавил тише:
— Думал, что потом как-то исправлю. Но не смог.
Анна смотрела на него. Этот человек пытался выкинуть её на улицу. Беременную. Ради того, чтобы спасти свою шкуру. И сейчас он сидел и оправдывался.
Судья отложила бумаги.
— Суд постановляет: дом и доля в предприятии остаются за Анной Сергеевной. Андрей Петрович лишается права на совместно нажитое имущество в связи с мошенническими действиями. Материалы по Савве Аркадьевичу передаются в прокуратуру.
Она ударила молотком.
Андрей сидел неподвижно. Адвокат собирал бумаги в папку. Семён Иванович молча кивнул Анне и вышел из зала.
Анна встала. Ноги дрожали, но она держалась. Прошла мимо Андрея к выходу. Он поднял голову, попытался поймать её взгляд.
— Анна…
Она не остановилась.
Через неделю прокуратура возбудила дело против Саввы. Оказалось, что схем с подставными накладными у него было больше десятка. Пострадали не только Андрей — ещё четверо предпринимателей. Все боялись говорить. Пока Семён Иванович не принёс свои тетради.
Савве дали восемь лет. Всё имущество конфисковали. Жена подала на развод через два дня после приговора.
Андрей позвонил Анне той же ночью. Голос был сорванный, будто он не спал неделю.
— Ты слышала?
— Слышала.
— Я свободен. От него. От долгов. От всего.
Анна молчала. За окном лил дождь.
— Я могу… я могу приехать? Поговорить?
— Нет, — ответила она просто. — Не можешь.
— Анна, я всё исправлю. Я понял, что натворил. Дай мне шанс.
Она закрыла глаза.
— Ты не понял, Андрей. Ты просто испугался последствий. Это разные вещи.
Он замолчал. Потом повесил трубку.
Анна родила в конце октября. Мальчик, крепкий, с громким голосом. Сестра привезла её из роддома домой. В тот самый дом, который чуть не потеряла.
Она стояла на крыльце, держа сына на руках. Осень раскрасила двор в рыжий и жёлтый. Листья падали на дорожку, которую они с Андреем выкладывали три года назад.
Она внесла ребёнка в дом, положила в кроватку. Он сопел, сжимая крохотные кулачки.
Анна села рядом, смотрела на него. Думала о том, что этот ребёнок никогда не узнает, как его отец пытался выкинуть их на улицу. Не узнает, что за него торговались, как за товар.
Но он узнает, что его мать не сдалась.
Андрей приехал через месяц. Без звонка. Просто постучал в дверь вечером.
Анна открыла, держа сына на руках.
Андрей стоял на пороге с пакетом детских вещей. Лицо осунулось, глаза красные.
— Я хотел… хотел увидеть его.
Анна смотрела на него молча.
— Можно? — спросил он тише.
Она отступила в сторону. Он вошёл, снял ботинки. Подошёл осторожно, заглянул в лицо сына.
— Похож на тебя, — сказал он хрипло.
— Да.
Он протянул руку, но не дотронулся. Просто держал в воздухе, как будто боялся испортить.
— Анна, я… можно мне хоть иногда приходить? Помогать? Я понимаю, что не имею права, но…
Она покачала головой.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты выбрал. В тот момент, когда подписывал эту бумагу, ты выбрал не нас.
Андрей опустил руку.
— Я был слабым. Я испугался.
— Я знаю. Но это не оправдание. Это объяснение. Разные вещи.
Он стоял, глядя в пол.
— Я потерял всё.
Анна качнула сына. Он зевнул, уткнулся ей в плечо.
— Нет. Ты не потерял. Ты отдал. Сам. Никто не заставлял тебя ставить подпись. Никто не заставлял врать в суде. Ты сам это сделал.
Андрей поднял голову. В глазах стояли слёзы.
— Я не хотел…
— Хотел. Просто надеялся, что тебя не поймают.
Он молчал. Потом кивнул.
— Да. Наверное, так.
Анна прошла к двери, открыла её.
— Уходи, Андрей.
Он взял пакет с вещами, который так и не отдал, и медленно вышел на крыльцо.
— Если что-то понадобится… деньги, помощь… ты скажи.
— Не понадобится.
Он кивнул и пошёл к машине. Сел за руль, но не завёл мотор. Сидел минуты три, глядя в лобовое стекло. Потом завёл и уехал.
Анна закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Сын сопел у неё на руках. Тёплый, живой, настоящий.
Она прошла на кухню, села за стол. За окном стемнело. В доме горел только один светильник над столом. Тот самый, который Андрей привёз из области два года назад.
Она посмотрела на него долго. Потом встала, выключила и включила другой. Старый, который достался от её бабушки.
Свет стал мягче.
Прошло ещё два месяца. Андрей больше не приезжал. Не звонил. Анна слышала от знакомых, что он продал свою долю в бизнесе, уехал из города. Куда — никто не знал.
Она не спрашивала.
Однажды вечером, когда сын спал, Анна вышла во двор. Было морозно, снег скрипел под ногами. Она подошла к калитке. Той самой, которую они выбирали вместе в строительном магазине.
Петли были ржавые. Калитка скрипела.
Анна толкнула её. Скрип резанул по ушам.
Она вернулась в дом, достала инструменты из кладовки. Вышла обратно, смазала петли маслом. Калитка перестала скрипеть.
Она стояла у ворот, вытирая руки тряпкой. Смотрела на дорогу.
Потом развернулась и пошла в дом. Закрыла дверь на ключ. Села у кроватки сына, смотрела, как он спит.
И поняла: она справилась. Одна. Без того, кто должен был быть рядом. Но всё равно справилась.
Дом остался, сын рядом с ней. Жизнь продолжается дальше.
«Ты как посмела выгнать моего сына?!» — свекровь возмущённо стояла на пороге, не зная, что невестка приготовила список её долгов