Артем стоял в дверном проеме кухни, скрестив руки на груди. Его лицо, обычно открытое и добродушное, сейчас было искажено гримасой подозрения и обиды. Утреннее солнце, пробивавшееся сквозь тюль, безжалостно высвечивало складку между его бровями – верный признак того, что разговор будет тяжелым.
Полина медленно опустила чашку с кофе на стол. Звон фарфора о стекло показался в тишине оглушительным. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Это начиналось снова. Третий раз за месяц. Сценарий был всегда один и тот же: визит или звонок Тамары Ивановны, затем – холодность мужа, подозрения, проверки и необходимость оправдываться в том, чего она не совершала.
– Артем, сядь, пожалуйста, – тихо сказала она. – И давай спокойно разберемся. Какой перевод? Кому? Ты же знаешь, что у нас общий счет, и все уведомления приходят тебе на телефон. Ты видел списание на пятьдесят тысяч?
Муж на секунду замялся. Он прошел к столу и сел напротив, но взгляд его все еще был колючим.
– Уведомления не было. Мама сказала, что ты могла оформить другую карту. Тайную. Она видела, как ты что-то быстро прятала в сумку, когда она заходила к нам в прошлый четверг. И чек какой-то торчал. Полина, я не хочу быть параноиком, но мама врать не станет. Зачем ей это? Она просто беспокоится о нашем бюджете.
– Беспокоится, – эхом повторила Полина, чувствуя, как внутри поднимается волна горькой обиды. – Артем, в прошлый четверг твоя мама заходила, когда я разбирала сумки из супермаркета. Я прятала прокладки, извини за подробность, потому что мне неудобно трясти средствами личной гигиены перед свекровью. А чек был из «Пятерочки». Ты действительно веришь, что я завела тайную карту, чтобы содержать своих родителей, которые, к слову, оба работают и получают пенсию, в отличие от твоей мамы?
Артем потер виски. Видно было, что он разрывается между привычкой доверять жене и авторитетом матери, который в их семье был непререкаем. Тамара Ивановна, женщина властная, с громким голосом и театральными манерами, растила сына одна и вложила в него, как она любила повторять, «всю свою душу и здоровье». Теперь же она требовала дивидендов в виде тотального контроля и поклонения.
– Ну не на пустом же месте она это взяла, Поль… – уже менее уверенно пробормотал он. – Она сказала, что слышала, как ты по телефону говорила: «Перевела, проверяй».
– Я говорила это мастеру по маникюру, Артем. Я перевела ей две тысячи за ногти. Хочешь, покажу историю операций?
Полина потянулась за телефоном, но муж остановил ее жестом.
– Не надо. Я тебе верю. Просто… Мама так убедительно говорила. Она переживает, что ты меня используешь. Что тебе нужны только деньги.
– Использую? – Полина горько усмехнулась. – Мы живем в ипотечной квартире, платим пополам, я зарабатываю почти столько же, сколько и ты. В чем моя выгода? В том, что я готовлю, убираю и терплю ее еженедельные инспекции чистоты?
Этот разговор закончился перемирием, но осадок остался. Тяжелый, липкий осадок недоверия. Полина видела, как Артем тайком проверяет ее телефон, когда она уходит в душ. Как он вздрагивает, когда ей приходят сообщения. Тамара Ивановна добилась своего: она посеяла зерно сомнения, и теперь старательно его поливала.
Свекровь действовала тонко, как опытный диверсант. В глаза она улыбалась Полине, называла ее «деточка» и «хозяюшка», но в этих словах всегда сквозила ядовитая ирония.
– Ой, деточка, какие у тебя шторы интересные, – говорила она, проводя пальцем по ткани. – Синтетика, да? Сразу видно. Ну ничего, зато стирать легко, не то что мой бархат. На него вкус нужен и деньги.
Или за обедом, когда Артем выходил из комнаты:
– Ты бы, Полина, за собой следила получше. Вон у Артема на работе секретарша новая, молоденькая, кровь с молоком. А ты все в джинсах да в джинсах. Мужчины, они ведь глазами любят. Смотри, упустишь мужика, локти кусать будешь.
Полина терпела. Ради мужа, ради мира в семье. Она понимала, что открытая война со свекровью приведет лишь к тому, что Артем окажется между двух огней, и неизвестно, чью сторону он выберет. Мать умела давить на жалость виртуозно: у нее то давление скакало, то сердце кололо, то «предчувствие плохое» мучило.
Кульминация наступила через месяц, в канун дня рождения Артема. Они планировали отметить его вдвоем, сходить в хороший ресторан, а в выходные собрать друзей и родственников на даче. Но Тамара Ивановна внесла свои коррективы.
– Я уже заказала стол в кафе «Березка», – заявила она по телефону безапелляционным тоном. – Придут тетя Люба, дядя Вася, мои подруги с работы. Артемчик должен быть в костюме.
– Тамара Ивановна, но мы хотели в этот день побыть вдвоем, – попыталась возразить Полина.
– Вдвоем будете на пенсии сидеть! – отрезала свекровь. – У матери единственный сын, праздник у меня, я его родила! И не спорь, яйца курицу не учат.
Артем, узнав об этом, лишь виновато развел руками:
– Поль, ну давай уступим. Она уже задаток внесла, расстроится, опять скорую вызывать придется. Тебе что, сложно один вечер потерпеть тетю Любу?
Полине было не сложно. Ей было обидно, что их желания и планы снова были перечеркнуты одним мановением руки «мамочки». Но она согласилась. Купила новое платье, выбрала дорогой подарок мужу – часы, о которых он давно мечтал.
За два дня до праздника Артем вернулся с работы чернее тучи. Он молча поужинал, отодвинул тарелку и ушел в спальню. Полина, чувствуя недоброе, пошла за ним.
– Что случилось? На работе проблемы?
– Нет, – буркнул он, не глядя на нее. – Мама звонила.
– И что она рассказала на этот раз? Что я агент иностранной разведки?
Артем резко повернулся к ней. В его глазах стояли слезы злости.
– Она сказала, что видела тебя вчера в обед в центре. В кафе. С мужчиной.
Полина опешила.
– Вчера в обед я была на совещании в офисе. У нас был зум с питерским филиалом. Весь отдел может подтвердить.
– Мама сказала, что ты сидела с каким-то хлыщом, держала его за руку и смеялась. И что она подошла поздороваться, а ты сделала вид, что не узнала ее, и быстро увела своего кавалера.
– Артем, это бред! – Полина почувствовала, как земля уходит из-под ног. – Твоя мать лжет. Нагло и беспардонно. Зачем ей это? Чтобы мы развелись?
– Она говорит, что не хочет, чтобы я был рогоносцем! – выкрикнул Артем. – Она плакала в трубку, Полина! Она клялась здоровьем! Зачем ей врать такими страшными вещами?
– Затем, что она собственница! Она не может простить, что ты женился, что у тебя своя жизнь!
Скандал был грандиозным. Впервые за три года брака они кричали друг на друга так, что звенели стекла. Артем требовал доказательств, Полина кричала об уважении и доверии. В итоге Артем схватил подушку и ушел спать на диван в гостиную.
На следующий день, в пятницу, Артем заболел. Стресс и переутомление сделали свое дело – утром он проснулся с температурой под тридцать девять, кашлем и ломотой во всем теле. Ни о какой работе, и уж тем более о ресторане на следующий день, речи быть не могло.
Полина взяла отгул, чтобы ухаживать за мужем. Она поила его морсом, меняла холодные компрессы на лбу. Артем лежал пластом, слабый и виноватый. Ссора отошла на второй план перед лицом болезни. К обеду ему стало немного легче, он задремал.
Полина сидела на кухне с ноутбуком, пытаясь разгрести рабочую почту, когда зазвонил ее телефон. На экране высветилось: «Тамара Ивановна».
Полина посмотрела на часы. Два часа дня. Свекровь, очевидно, была уверена, что Артем сейчас на работе, а Полина, как «ленивая невестка», может быть доступна. Или же она звонила, чтобы добить, насладиться эффектом от вчерашней бомбы.
Полина замерла. В голове созрел план. Рискованный, но единственный возможный. Она знала, что переубеждать Артема словами бесполезно – против слез матери его логика бессильна. Ему нужно было услышать.
Она тихонько, на цыпочках, вошла в комнату. Артем не спал, он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Увидев жену, он хотел что-то сказать, но Полина прижала палец к губам, призывая к молчанию.
Она подошла к кровати, показала ему экран телефона с входящим звонком. Артем нахмурился. Полина жестом показала: «Тихо. Просто слушай».
Она нажала кнопку ответа и сразу же – значок громкой связи.
– Алло, Тамара Ивановна? – голос Полины звучал устало и немного испуганно, как и рассчитывала свекровь.
– Ну что, гулящая, дома сидишь? – вместо приветствия раздался в динамике бодрый, полный яда голос свекрови. Он был настолько громким, что Артем вздрогнул. – Мужа на работу спровадила, а сама, небось, к любовничку готовишься?
Артем округлил глаза. Он приподнялся на локтях, не веря своим ушам. Этот тон, эти слова… Он никогда не слышал, чтобы мать так разговаривала. С ним она всегда была «ангелом во плоти».
– Тамара Ивановна, зачем вы так? – спросила Полина, глядя на мужа. – Зачем вы соврали Артему про кафе? Я же была на работе. Мы вчера так поссорились из-за вас, он даже заболел на нервной почве.
– Ой, не смеши меня! Заболел он! Тряпка он у меня, вот и заболел. Мягкотелый, весь в отца покойного. Им крутить можно как хочешь, – хмыкнула свекровь. – А насчет вранья… Да какая разница, была ты там или нет? Главное – результат. Я видела, как он задергался? Видела. Вода камень точит, милочка. Сегодня про кафе скажу, завтра про то, что ты деньги воруешь, послезавтра про то, что ты бесплодная. Глядишь, и вышвырнет он тебя.
– Но за что? – голос Полины дрогнул по-настоящему. Ей не нужно было играть, ей было страшно от этой неприкрытой ненависти. – Что я вам сделала плохого? Я люблю вашего сына, забочусь о нем…
– Ты мне мешаешь! – рявкнула трубка. – Ты его от меня отвадила! Раньше он каждую субботу ко мне приезжал, зарплату отдавал, советовался. А теперь что? «Полина сказала», «Полина хочет»… Тьфу! Я его растила не для того, чтобы какая-то вертихвостка пришла и на все готовое уселась. Квартира эта, между прочим, могла бы и на меня быть оформлена, если бы он тебя не послушал. Я хочу, чтобы он вернулся домой, ко мне. А ты – пошла вон.
Артем сидел на кровати белый как мел. Его руки сжимали одеяло так, что побелели костяшки. С его глаз словно спадала пелена, слой за слоем, обнажая уродливую правду.
– Тамара Ивановна, но ведь Артем счастлив со мной, – продолжала Полина, поддерживая диалог. – Неужели вам не важно счастье сына?
– Счастье – это когда мать довольна! – отрезала свекровь. – А он дурак, он своего счастья не понимает. Ничего, я ему глаза раскрою. Я тут такую историю придумала про твоих родителей, закачаешься. Скажу, что твой отец – алкоголик и у вас наследственность плохая. Артемка детей хочет, он сразу испугается. Он у меня мнительный. Я уже и справочки липовые могу достать через знакомую в диспансере. Так что собирай манатки, девочка, пока не поздно. Сама уйдешь – нервы сбережешь. А будешь упираться – я тебя со свету сживу. У меня опыта побольше. Я и первую его девку отвадила, и тебя сотру.
В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Артема. Полина молчала, давая мужу осознать услышанное. Про первую девушку он всегда говорил, что они «не сошлись характерами». Оказывается, и там была рука «заботливой» мамы.
– Вы понимаете, что разрушаете его жизнь? – тихо спросила Полина.
– Я ее спасаю! Все, хватит болтать. Артем сегодня приедет ко мне после работы, я сказала, что мне плохо. Буду его обрабатывать. А ты сиди и бойся.
В этот момент Артем не выдержал. Он протянул руку, взял телефон у Полины и поднес к губам.
– Привет, мама, – сказал он хриплым, чужим голосом.
На том конце провода что-то булькнуло. Потом послышался звук упавшего предмета.
– Артем? – голос Тамары Ивановны мгновенно изменился, стал заискивающим, сладким, но в нем слышалась паника. – Сынок? Ты… ты дома? Ты же на работе должен быть! Это не то, что ты подумал! Это мы с Полиной шутим! Мы репетируем… сценку!
– Сценку? – Артем горько усмехнулся. – Хорошая сценка, мам. Драматичная. Про липовые справки, про первую девушку, про то, что я тряпка. Я все слышал. С самого начала. Каждое слово.
– Сынок, это она меня спровоцировала! Это монтаж! Она все подстроила! – визгливо закричала свекровь. – Не верь ей! Мать – это святое!
– Хватит, мама. Хватит врать. Я, может, и мягкотелый, как ты выразилась, но не идиот. Я слышал твой тон. Твою ненависть. Ты не просто Полину ненавидишь, ты меня ни во что не ставишь. Тебе нужна не моя любовь, а моя зарплата и послушание.
– Да как ты смеешь?! Я тебя родила! Я ночей не спала!
– Спасибо за жизнь, мама. Но эта жизнь – моя. И распоряжаться ей буду я. Я не приеду сегодня. И завтра не приеду. И на день рождения не жди нас в «Березке». Мы будем праздновать так, как хотели мы. Вдвоем.
– Артем, у меня сердце! Я сейчас умру! – привычно заголосила трубка.
– Вызывай скорую. Врачи помогут. А я – нет. Я больше не верю ни про сердце, ни про давление. Ты заигралась, мам.
Артем нажал кнопку отбоя. Телефон полетел на одеяло. Он закрыл лицо руками и сидел так несколько минут, раскачиваясь из стороны в сторону. Полине хотелось подойти, обнять его, но она понимала, что сейчас ему нужно побыть одному со своей болью. Рухнул мир, в котором мама была идеалом.
– Прости меня, – наконец сказал он глухо, не поднимая головы. – Прости, что не верил. Прости, что заставлял тебя терпеть это. Я был слепым.
Полина села рядом, положила руку ему на плечо.
– Все хорошо, Артем. Главное, что теперь мы знаем правду.
– Я ведь правда думал, что она желает нам добра. Думал, ну, характер сложный, но намерения-то благие. А она… «Сотру». «Справки липовые». Господи, какая мерзость.
В тот вечер они долго говорили. Впервые за долгое время между ними не было недосказанности. Артем рассказал, как мать манипулировала им в детстве, как отгоняла друзей, как контролировала каждый шаг. Теперь пазл сложился.
Тамара Ивановна, конечно, не сдалась сразу. Вечером она оборвала телефоны обоим, присылала сообщения с проклятиями вперемешку с мольбами о прощении. Артем заблокировал ее номер. Потом пошли звонки от «тети Любы» и других родственников, которым свекровь успела рассказать новую версию событий: якобы Полина подделала голос свекрови с помощью нейросетей (до чего дошел прогресс в оправданиях!) и оговорила святую женщину.
Артем отвечал коротко: «Я все слышал сам. Тема закрыта».
День рождения они отметили дома. Заказали суши, открыли вино. Артем еще кашлял, но выглядел гораздо счастливее, чем неделю назад.
– Знаешь, – сказал он, поднимая бокал. – Это, наверное, лучший подарок на день рождения. Свобода. Я чувствую, что наконец-то повзрослел. Хоть и в тридцать лет.
С матерью он не общался полгода. Тамара Ивановна пыталась прорваться в квартиру, караулила у подъезда, симулировала сердечные приступы на лавочке перед соседями. Артем был непреклонен. Он помогал ей деньгами – переводил фиксированную сумму на карту, но запретил приходить и звонить.
Потом, конечно, общение возобновилось, но в совершенно другом формате. На условиях Артема. Никаких внезапных визитов, никаких советов, никакой критики Полины. При первом же косом взгляде или язвительном комментарии Артем просто вставал, брал жену за руку и уходил, прерывая визит.
Тамара Ивановна притихла. Она поняла, что перегнула палку и потеряла власть. Страх остаться одной в старости оказался сильнее желания контролировать. Она по-прежнему не любила Полину, это чувствовалось, но теперь она боялась невестку. Боялась той самой «кнопки громкой связи», которая в одночасье разрушила ее паутину лжи.
А Полина усвоила важный урок: иногда правда должна звучать громко, чтобы ее услышали. И что доверие в семье – это не слепая вера словам, а умение стоять друг за друга стеной, даже если против вас весь мир и «самая лучшая мама».
Теперь в их доме было спокойно. Шторы висели те, которые нравились Полине, деньги копились на общие цели, а по выходным они ездили туда, куда хотели сами. И это было настоящее счастье – жить своей жизнью, без суфлеров и кукловодов.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Буду очень признательна, если вы подпишетесь на канал и поставите лайк – это помогает мне писать новые рассказы для вас. Расскажите в комментариях, приходилось ли вам прибегать к хитростям, чтобы открыть глаза близким на правду?
— Моему мужу всё вкусно только у его мамы…