Потом появился Константин. Высокий, спокойный, с приятной улыбкой. Познакомились на дне рождения общей знакомой, разговорились, начали встречаться. Через год поженились, и вопрос с жильём решился сам собой — Константин переехал к Анне. У него была комната в родительской квартире, но там жила мать, Марина Петровна, так что выбор был очевиден.
— Хорошо, что у тебя есть своя квартира, — сказал тогда Константин, разбирая вещи. — А то пришлось бы с мамой жить, а это неудобно для молодой семьи.
Анна согласилась. Ей казалось естественным, что они начнут жизнь на её территории. Константин не предлагал ничего взамен, не обсуждал, как разделить расходы, кто за что платит. Просто въехал, будто так и надо.
Марина Петровна появилась через неделю. Позвонила в дверь с пакетами продуктов и улыбкой.
— Аннушка, я тут подумала, что вам помощь нужна, — заявила свекровь, не дожидаясь приглашения. — Молодые, работаете, некогда по дому заниматься. Я вам суп сварю, заодно посмотрю, что тут у вас.
Константин обрадовался. Обнял мать, поблагодарил. Анна стояла в прихожей и не знала, что сказать. Вроде бы помощь — это хорошо, но почему-то неловко. Будто кто-то вторгся на её территорию без спроса.
— Мама, ты самая лучшая, — Костя проводил мать на кухню.
Марина Петровна осмотрела холодильник, покачала головой.
— Совсем пусто у вас. Как вы питаетесь? Константин, сынок, ты же любишь борщ с мясом, а тут ни капусты, ни свёклы. Надо срочно закупиться.
— Мы обычно заказываем еду или я готовлю что-то простое, — осторожно начала Анна.
— Заказываете? — свекровь подняла брови. — Это же деньги на ветер. Нет-нет, так нельзя. Я вам раз в неделю буду готовить, приносить. Экономнее и полезнее.
Анна хотела возразить, но Константин уже согласился. Муж кивал, благодарил мать, и спорить казалось бессмысленным. Так и повелось — Марина Петровна стала частой гостьей. Приходила с продуктами, готовила, заодно переставляла вещи в шкафах, давала советы по уборке, по выбору штор, по всему подряд.
— Аннушка, а почему ты тарелки так складываешь? Надо по-другому, удобнее будет, — говорила свекровь, перекладывая посуду.
— Марина Петровна, мне так привычнее…
— Ой, что ты понимаешь, — отмахивалась свекровь. — Я тридцать лет дом веду, знаю, как правильно.
Константин никогда не вмешивался. Сидел в комнате за компьютером или смотрел телевизор. Если Анна пыталась поговорить с мужем, просила поддержки, Константин пожимал плечами.
— Ну что ты хочешь, мама же помогает. Радоваться надо, а не обижаться.
— Но это моя квартира, Костя. Я хочу сама решать, как тут всё устроено.
— Ну и решай. Мама просто советует, она же не заставляет.
Только заставляла. Марина Петровна не слушала возражений. Делала так, как считала нужным, и всё. Анна устала спорить. Проще было согласиться, промолчать, пропустить мимо ушей очередной совет. Так спокойнее для всех. Константин доволен, свекровь довольна, а Анна просто терпела. Это же семья, думала женщина. Надо идти на компромиссы.
Прошло два года. Анне исполнилось тридцать, когда позвонила дальняя тётя из Воронежа. Голос звучал официально, чопорно.
— Анна, здравствуй. Тут такое дело. Твоя бабушка, Вера Николаевна, умерла месяц назад. Извини, что не сообщили сразу, но были проблемы с документами. Она оставила завещание. Тебе досталась квартира в центре города. Однокомнатная, но в хорошем состоянии. Приезжай, оформим всё.
Анна ошалело смотрела в телефон. Бабушку она помнила смутно — виделись редко, пару раз в детстве. Женщина жила одна, в другом городе, почти ни с кем не общалась. А теперь вот оставила квартиру.
— Костя, мне квартира досталась, — сказала Анна мужу вечером. — По наследству. Надо ехать оформлять.
— Серьёзно? — Константин оторвался от телефона. — Какая квартира?
— Однокомнатная, в центре Воронежа. От бабушки.
— Ого. Повезло тебе.
— Да, — Анна улыбнулась. — Можно будет сдавать. Доход неплохой.
— Или продать, — предложил муж. — Деньги вложить во что-нибудь.
— Посмотрим, — женщина пожала плечами.
Через неделю Анна съездила в Воронеж, оформила документы. Квартира оказалась приличной — ремонт свежий, мебель новая. Бабушка, видимо, следила за жильём до последнего. Анна вернулась домой с пакетом бумаг и ощущением лёгкости. Теперь у неё две квартиры. Финансовая подушка безопасности.
Марина Петровна узнала о наследстве на следующий день. Константин, видимо, рассказал. Свекровь примчалась с расспросами.
— Аннушка, это правда, что тебе квартира досталась? — выпалила Марина Петровна с порога.
— Да, — кивнула Анна. — В Воронеже, однокомнатная.
— Воронеж? — свекровь нахмурилась. — Далековато. Но ничего, сдавать можно. Или лучше продать, да, Костя?
— Мы ещё не решили, — осторожно ответила Анна.
— Не решили? — Марина Петровна присела за стол, сложив руки на коленях. — А что тут решать? Квартира — это серьёзно. Надо грамотно распорядиться. Знаешь, у моей дочери как раз сейчас проблемы с жильём. Снимает дорогую квартиру, половину зарплаты отдаёт. Может, ей временно?
Анна застыла. Дочь Марины Петровны — Ксения, дочь от первого брака. Они виделись пару раз, общались формально. Ксения была старше Константина на пять лет, работала в какой-то компании, жила своей жизнью.
— Марина Петровна, я пока не планирую никому передавать квартиру, — твёрдо сказала Анна.
— Ну почему же не планируешь? — свекровь улыбнулась, но в глазах читалось недовольство. — Ксюша же родная сестра Кости. Семья должна помогать друг другу.
— Сестра Кости, но не моя, — парировала Анна.
— Аня, ну что ты говоришь, — вмешался Константин, который всё это время молчал. — Мы же семья. Разве плохо помочь родственникам?
— Костя, это моя квартира. По завещанию. Юридически она принадлежит только мне.
— Ну и что, что только тебе? — Марина Петровна выпрямилась. — Ты же замужем за моим сыном. Значит, это семейное имущество. Надо думать обо всех, а не только о себе.
Анна почувствовала, как напряглись плечи. Внутри что-то сжалось, заныло. Раньше свекровь давала советы по быту, критиковала готовку, переставляла вещи. Это было неприятно, но терпимо. А теперь речь пошла о недвижимости. О том, что Анне принадлежало по праву.
— Марина Петровна, я не собираюсь никому отдавать квартиру, — повторила Анна, стараясь сохранять спокойствие. — Это моё решение.
Свекровь поджала губы.
— Хорошо. Посмотрим.
И Марина Петровна ушла. Но атмосфера в доме изменилась. Константин начал осторожно заводить разговоры о второй квартире. Намекал, что можно было бы помочь сестре, что семья важнее денег, что жадность — плохое качество.
— Аня, ну подумай, — говорил муж вечерами. — Ксюша действительно много платит за аренду. А у тебя квартира просто стоит. Можно же временно, на год.
— Временно на год превратится в постоянно навсегда, — отвечала Анна. — Я знаю, как это работает.
— Ты слишком подозрительная.
— Я реалистичная.
Недели шли, а давление усиливалось. Марина Петровна звонила Константину каждый день, а тот передавал просьбы жене. Свекровь приходила в гости и опять заводила разговор о квартире. Упоминала, как тяжело Ксении, как было бы правильно помочь, как семья должна быть единой.
Анна отказывалась. Вежливо, но твёрдо. Квартира — это её, и решать, что с ней делать, будет только Анна. Константин обижался, замыкался, иногда вообще не разговаривал по нескольку дней. Марина Петровна переставала здороваться, когда Анна звонила.
А потом случилось то, что переполнило чашу терпения. Был обычный субботний вечер. Анна готовила ужин, Константин смотрел футбол. Позвонили в дверь. Марина Петровна и Ксения стояли на пороге. Обе с серьёзными лицами.
— Здравствуйте, — Анна удивлённо посмотрела на гостей. — Проходите.
Константин вышел из комнаты, увидел мать и сестру, кивнул. Все прошли в гостиную и сели. Марина Петровна первой заговорила.
— Аннушка, мы решили прийти и обсудить вопрос квартиры, — начала свекровь, сложив руки на сумочке. — Ты же понимаешь, что Ксюше действительно тяжело. Аренда дорогая, деньги уходят впустую.
— Марина Петровна, я уже много раз говорила, что не собираюсь передавать квартиру, — устало повторила Анна.
— Ну почему не собираешься? — Ксения впервые заговорила. — Я бы платила за коммунальные услуги, следила за порядком. Тебе же никакого убытка.
— Убыток или не убыток — это не важно, — Анна присела на край дивана. — Это моя собственность, и я имею право решать, что с ней делать.
— Собственность, собственность, — Марина Петровна поморщилась. — А о семье ты подумала? Мы же не чужие люди.
— Я замужем за Константином, а не за всей его семьёй, — резко ответила Анна. — И квартира досталась мне по наследству, до брака её вообще не было.
— Ну и что, что до брака? — свекровь повысила голос. — Ты живёшь с моим сыном, значит, должна думать о его родных. Это называется взаимопомощь, понимаешь?
Константин сидел молча. Не вмешивался, не защищал жену. Просто смотрел в пол, будто его это не касалось.
— Костя, скажи что-нибудь, — обратилась Анна к мужу.
— А что говорить? — муж поднял голову. — Мама права. Семья должна помогать друг другу. Ты же не пропадёшь, если Ксюша временно там поживёт.
Анна медленно выдохнула. Значит, так. Все против неё. Все считают, что у неё нет права распоряжаться собственным имуществом.
— Нет, — твёрдо сказала женщина. — Я не дам Ксении квартиру. Ни временно, ни постоянно.
Марина Петровна встала.
— Знаешь что, Анна, — голос свекрови стал холодным. — Я тебе много чего прощала. Твою неумелость в быту, твоё нежелание слушать советы. Но сейчас ты показываешь свою истинную сущность. Жадность и эгоизм.
— Марина Петровна…
— Не перебивай, — оборвала свекровь. — Я ещё не закончила. Мы тебе столько помогали. Я приходила, готовила, убирала, советовала. А ты теперь не хочешь ответить тем же. Это называется неблагодарность.
Анна сжала кулаки. Хотелось крикнуть, что никто не просил о помощи, что Марина Петровна сама навязывала своё присутствие. Но женщина промолчала.
— Так, хватит, выделываться! — Марина Петровна достала из сумочки какой-то листок бумаги и положила на стол. — Тут записан адрес квартиры в Воронеже, условия проживания и всё остальное. Ключи давай от второй квартиры, туда заедет моя дочь.
Анна медленно подняла взгляд на свекровь. Вот оно. Даже не просьба. Требование. Приказ. Будто Марина Петровна имеет полное право распоряжаться чужим имуществом.
— Нет, — спокойно произнесла Анна. — Я не дам ключи.
— Что? — свекровь наклонилась вперёд. — Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. Это моя квартира. Юридически она принадлежит только мне. У вас нет никаких прав на неё.
— Аня, ну ты чего? — Константин нервно встал. — Мама же просит. Что тебе стоит?
— Мне стоит моего спокойствия и моих границ, — Анна тоже поднялась. — Я устала от этого давления. Вы ведёте себя так, будто имеете право на моё имущество. Но это не так.
— Мы семья! — закричала Марина Петровна. — Семья должна делиться!
— Тогда давайте разделим вашу квартиру, — холодно предложила Анна. — Константин там прописан. Или это другое?
Свекровь побагровела.
— Как ты смеешь!
— Я смею, потому что вы перешли все границы, — Анна подошла к двери и открыла её. — Прошу покинуть мою квартиру. Обе.
Ксения быстро встала, схватила сумку. Марина Петровна стояла, тяжело дыша, глядя на невестку с ненавистью.
— Ты пожалеешь об этом, — процедила свекровь сквозь зубы. — Я тебе этого не прощу.
— Как скажете, — Анна держала дверь открытой.
Марина Петровна и Ксения вышли. Хлопнула дверь подъезда. Анна закрыла дверь квартиры и обернулась к мужу. Константин сидел на диване, держась за голову.
— Зачем ты так? — глухо спросил муж. — Зачем так грубо с мамой?
— Зачем твоя мама так грубо со мной? — парировала Анна. — Костя, ты слышал, что она говорила? Она требовала ключи. Не просила, а требовала. Будто это её собственность.
— Ну и что? Можно было пойти навстречу.
— Навстречу? — Анна присела на кресло напротив. — Костя, а где ты был всё это время? Почему не защитил меня? Почему молчал?
— Я не хотел ссориться с мамой.
— Но ты не против поссориться со мной, — констатировала женщина. — Значит, я для тебя менее важна, чем твоя мать.
Константин поднял голову.
— Ты всё усложняешь. Мама просто хотела помочь Ксюше.
— За мой счёт. Без моего согласия. Это не называется помощью, Костя. Это называется наглостью.
Муж встал, прошёлся по комнате.
— Знаешь что, Аня? Может, тебе стоит подумать о том, что семья важнее твоих юридических прав. Семейные узы — это не просто бумажки. Это доверие, поддержка.
— Доверие? — Анна усмехнулась. — Какое может быть доверие, если ваша мать считает мою квартиру своей? Какая поддержка, если ты не можешь сказать матери, что она не права?
— Мама не права? — Константин остановился. — Мать пыталась помочь дочери. Это нормальное желание.
— Нормальное желание — попросить. А не требовать ключи, будто это само собой разумеется.
Константин помолчал, потом решительно кивнул.
— Хорошо. Раз ты так считаешь, то выбирай — либо ты даёшь ключи Ксюше, либо мы расстаёмся.
Анна замерла. Вот так, значит. Ультиматум. Либо подчинение, либо конец. Никаких разговоров, никаких попыток понять.
— Костя, ты серьёзно?
— Абсолютно. Мне надоело жить с человеком, который думает только о себе.
Что-то внутри Анны оборвалось. Не больно, не обидно. Просто понимание — всё кончено. Брак, который держался на уступках и молчании, рухнул в один момент. Константин выбрал сторону матери, как и всегда.
— Хорошо, — спокойно сказала Анна. — Тогда я выбираю расстаться.
— Что? — муж опешил.
— Ты дал мне выбор, и я сделала его. Мы расстаёмся. Завтра я подам на развод.
— Ты… ты не можешь так просто…
— Могу, — Анна встала. — Костя, я устала. Устала от давления твоей матери, от твоего молчания, от того, что меня не воспринимают как равную. Эта квартира — моя. Вторая квартира — тоже моя. И я имею право распоряжаться ими, как захочу. Если это для тебя неприемлемо, то нам не по пути.
Константин стоял молча. Открыл рот, закрыл. Не нашёл слов. Просто развернулся и вышел из комнаты. Хлопнула дверь спальни.
Анна села обратно в кресло. Руки дрожали, сердце колотилось. Но решение было принято. Окончательно и бесповоротно. Дальше так жить было невозможно.
На следующий день Анна взяла отгул и поехала подала заявление на развод.
Константин забрал вещи через неделю. Приехал с матерью, молча собрал чемоданы. Марина Петровна стояла в прихожей и смотрела на Анну с ненавистью.
— Ты пожалеешь, — прошипела свекровь. — Останешься одна со своими квартирами.
— Лучше одна, чем в такой компании, — спокойно ответила Анна.
Константин вынес последнюю сумку, оглянулся.
— Прощай, Аня.
— Прощай, Костя.
Дверь закрылась. Анна прислонилась к стене и глубоко вдохнула. Всё. Закончилось. Брак, который она пыталась сохранить уступками и терпением, рассыпался в прах. И как ни странно, внутри было не больно. Было облегчение.
Развод оформили через два месяца. Константин не пытался претендовать на квартиру — юридически оснований не было. Марина Петровна звонила один раз, пыталась обвинить Анну в разрушении семьи, но женщина просто бросила трубку. Больше связи не было.
Вторую квартиру Анна решила сдавать. Нашла надёжных арендаторов, оформила всё официально. Деньги от аренды откладывала на будущее. Жизнь постепенно налаживалась. Без Константина стало спокойнее. Без Марины Петровны — свободнее.
Однажды, спустя полгода после развода, Анна сидела на балконе и смотрела на закат. За эти месяцы многое изменилось. Она начала заниматься тем, что раньше откладывала — съездила в небольшое путешествие, встретилась со старыми подругами. Жизнь обрела краски, которых не было в браке.
Подруга Лена позвонила вечером.
— Ань, как ты там? Не скучаешь?
— Нет, — честно ответила Анна. — Совсем не скучаю. Даже странно, но мне сейчас лучше, чем было.
— А Костю видела?
— Нет. И не хочу видеть. Эта история закрыта.
— Правильно. Знаешь, я всегда думала, что его мать какая-то странная. Слишком навязчивая.
— Она не просто навязчивая, — Анна отхлебнула чай. — Она считала, что имеет право на всё, что у меня есть. И Костя поддерживал эту позицию.
— Хорошо, что ты вовремя поняла и не стала терпеть дальше.
— Да, — согласилась Анна. — Хорошо.
Они поболтали ещё немного и попрощались. Анна вернулась на балкон. Город под окнами жил своей жизнью — гудели машины, слышались голоса прохожих, где-то играла музыка. И всё это казалось правильным, на своих местах.
Квартира Анны оставалась её крепостью. Местом, где никто не мог диктовать правила, критиковать, требовать. Вторая квартира приносила стабильный доход и ощущение независимости. Жизнь продолжалась, и Анна была благодарна себе за то, что не поддалась давлению. Уступки никогда не приводят к уважению. Они приводят только к новым требованиям. И это был урок, который Анна усвоила раз и навсегда.
— Я подделал твою подпись на дарственной! Ради нашей же семьи, ты должна это понять!