– Ну ты посмотри, как она двигается, а? Легкая, как пушинка, смотреть приятно. А у нас что? Грохот такой, будто товарный поезд по кухне маневрирует.
Сергей стоял у окна, отодвинув кружевную тюль, и, не скрывая восхищения, наблюдал за соседним участком. Там, на идеально подстриженном газоне, разминалась новая соседка – девушка лет двадцати пяти, в ярких лосинах и коротком топе. Она делала растяжку, картинно прогибаясь в пояснице, словно знала, что за ней наблюдают.
Елена замерла с тяжелой чугунной сковородой в руке. Внутри что-то болезненно сжалось, кольнуло под ребрами, но она привычно проглотила обиду. Сделала вид, что увлечена оттиранием пригоревшего жира. Сковорода была старая, еще мамина, надежная, как и сама Лена.
– Сереж, ты бы отошел от окна, – спокойно, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла она. – Неудобно же. Человек спортом занимается, а ты пялишься, как подросток.
– Да ладно тебе, «пялишься», – фыркнул муж, не оборачиваясь. – Я эстетикой наслаждаюсь. Светочка – она же как статуэтка. И ведь не ленится, следит за собой. Не то что некоторые, кто считает, что после сорока можно расслабиться и превратиться в уютную домашнюю клушу. Халат этот твой… Ты бы хоть зеркало протерла, может, увидела бы, во что превратилась.
Лена медленно опустила сковородку в раковину. Вода с шумом ударила в дно, разбрызгивая пену, но этот звук не мог заглушить слова, которые, казалось, повисли в воздухе тяжелым, душным облаком. Халат? Этот халат, между прочим, она купила неделю назад, специально выбирала цвет, который ему когда-то нравился – глубокий синий. А «клуша»… «Клуша» встала сегодня в шесть утра, чтобы испечь ему блины с мясом, которые он так любит, потом перегладила его рубашки на неделю вперед и уже успела составить смету для заказчика, потому что работу главного бухгалтера на удаленке никто не отменял.
Она вытерла руки полотенцем и подошла к столу.
– Блины остынут, – сухо сказала она. – Садись есть.
Сергей, наконец, оторвался от созерцания соседской гимнастики и вальяжно прошествовал к столу. Он был мужчиной видным, этого не отнять: седина в висках ему шла, а небольшой животик он удачно маскировал свободными поло, считая себя «мужчиной в самом расцвете сил».
– Опять с мясом? – скривился он, тыкая вилкой в румяный блин. – Лен, ну сколько можно? Холестерин, тяжесть в желудке. Вон, Светочка рассказывала, она смузи пьет по утрам. Сельдерей, яблочко. Энергия, легкость! А ты меня кормишь, как на убой. Сама ешь и меня за собой тянешь в эту яму пищевого разврата.
– Светочка рассказывала? – Лена подняла бровь. – Вы уже и меню ее обсудили?
– А что такого? Встретились у забора, поговорили. Она, между прочим, очень эрудированная девушка. И современная. Не пилит, не нудит про счета за электричество. Улыбается. От нее жизнью веет, Лен, понимаешь? Жизнью! А от тебя – борщом и отчетами.
Он демонстративно отодвинул тарелку.
– Не буду. Кофе налей. И давай без сахара, надо форму держать, а то стыдно рядом с такими людьми находиться.
Елена молча налила кофе. Рука не дрогнула, но внутри нарастала холодная, звенящая пустота. Это было не первое сравнение. Последние полгода Сергей словно с цепи сорвался. То ему не нравилось, как она одевается, то как смеется, то какую музыку слушает. Но сегодня он перешел черту. Сравнение с конкретной женщиной, да еще живущей за забором, звучало не просто обидно – это было унизительно.
Она вспомнила, как двадцать лет назад они купили этот участок. Тогда здесь был бурьян по пояс и покосившийся вагончик. Они строили дом сами, кирпичик к кирпичику. Лена тогда работала на двух работах, чтобы оплачивать стройматериалы, пока Сергей искал себя, меняя одну идею бизнеса на другую. Дом был записан на нее – подарок ее родителей на свадьбу, оформленный дарственной на землю, а потом и дом ввели в эксплуатацию на ее имя. Сергей тогда не возражал, говорил: «Какая разница, мы же одно целое». А теперь это «целое» трещало по швам.
– Я сегодня на рыбалку с мужиками, – сообщил Сергей, допивая кофе. – Вернусь поздно. Ужин не готовь, мы там шашлыки замутим. Настоящую мужскую еду, а не эти твои котлетки паровые.
– Хорошо, – кивнула Лена. – Поезжай.
Он ушел, даже не поблагодарив. Хлопнула входная дверь, взревел мотор их внедорожника, и наступила тишина. Лена подошла к окну. Внедорожник выезжал из ворот, и она заметила, как Сергей притормозил у соседского забора. Стекло опустилось, он что-то весело крикнул девушке в лосинах, та рассмеялась и помахала ему рукой.
Лена смотрела на это, и в голове у нее вдруг стало кристально ясно. Словно туман, в котором она жила последние месяцы, пытаясь угодить, похудеть, перекраситься, вдруг рассеялся. Она поняла, что дело не в ней. И не в блинах. И даже не в халате. Дело в том, что Сергей просто перестал ее уважать. Он жил в доме, который она содержала, ел еду, которую она готовила, тратил деньги, которые они зарабатывали вместе (причем она – больше), и при этом считал своим долгом вытирать о нее ноги.
– Энергия, значит… – прошептала Лена. – Легкость… Ну что ж. Будет тебе легкость.
Она решительно развернулась и пошла в спальню.
План созрел мгновенно, словно он давно ждал своего часа где-то на задворках подсознания. Лена достала из кладовки большие чемоданы на колесиках и прочные строительные мешки для мусора – черные, плотные, на сто двадцать литров.
Работа закипела. Первым делом полетели его рубашки. Те самые, которые она вчера гладила два часа. Лена не складывала их аккуратными стопочками. Она просто сгребала вешалки и бросала одежду в чемоданы. Костюмы, джинсы, свитеры.
Затем настала очередь ящиков. Носки, белье, ремни. Все летело в мешки. Лена работала методично, без слез и истерик. Наоборот, с каждой убранной вещью ей становилось легче дышать. Словно она очищала пространство не только от его тряпок, но и от его едких замечаний, от его пренебрежительных взглядов.
Обувь. Зимние куртки. Его коллекция галстуков, которой он так гордился, хотя носил от силы три штуки. Все это было упаковано за два часа. Спальня опустела ровно наполовину. Шкаф со стороны мужа зиял пустотой полок, и эта пустота казалась Лене самой красивой картиной в мире.
Но это было только начало. Лена спустилась в кабинет. Ноутбук она трогать не стала – личная вещь, да и нужен для работы. А вот его бесконечные дипломы «Лучший менеджер месяца» за 2010 год, рыболовные снасти, которые он хранил в углу, коробки с какими-то запчастями, которые «обязательно пригодятся» – все это отправилось на выход.
Она перетаскивала вещи не на улицу. Это было бы слишком просто и, пожалуй, слишком скандально для соседей. Она носила их в гараж.
Гараж у них был капитальный, кирпичный, пристроенный к дому, но с отдельным входом. Там было сухо, но прохладно – отопление Лена выключала за ненадобностью, машинам тепло не нужно. Там стоял старый продавленный диван, который Сергей запретил выбрасывать, утверждая, что это «раритет и память о первой квартире». Вот теперь этот раритет ему и пригодится.
Лена расставила чемоданы вдоль стены. Мешки с одеждой аккуратно сложила горкой. Рыболовные снасти прислонила к верстаку. Она даже принесла из дома старый торшер и поставила его у дивана. Получилось вполне обжитое пространство. Аскетичное, мужское. Как раз для того, кто ценит свободу и легкость.
Когда последняя коробка была перенесена, Лена почувствовала усталость в мышцах, но в душе пели птицы. Она вернулась в дом, тщательно пропылесосила освободившиеся места, вытерла пыль. Потом приняла душ, смывая с себя пыль и прошлое. Надела то самое платье, которое Сергей называл «слишком вызывающим для твоих лет», налила себе бокал холодного белого вина и села на террасе с книгой.
Сергей вернулся, когда уже стемнело. Ворота открылись с привычным скрипом, внедорожник въехал во двор. Лена слышала, как он, напевая что-то себе под нос, заглушил мотор. Он был в хорошем настроении – видимо, рыбалка, а точнее, посиделки с друзьями, удались.
Ключ повернулся в замке входной двери. Но дверь не открылась. Сергей дернул ручку. Заперто. Он нажал на звонок.
Лена не спеша подошла к двери, но открывать не стала.
– Лен, ты чего? Заснула, что ли? – голос мужа звучал удивленно. – Открывай, я ключи, похоже, не те взял, или замок заел.
– Ключи те, Сережа, – громко ответила она через дверь. – Просто я сменила личинку замка час назад. Мастер приезжал, очень оперативно сработал.
Повисла пауза. Тяжелая, недоуменная.
– В смысле сменила? Ты что, шутишь? Лен, кончай придуриваться, я устал, я есть хочу. Открывай давай!
– Я не шучу. И открывать не буду.
– Ты с ума сошла? – в голосе Сергея зазвучали стальные нотки, которые обычно заставляли ее тушеваться. – Это мой дом! Немедленно открой, иначе я дверь выломаю!
– Во-первых, это не твой дом, – спокойно, чеканя каждое слово, произнесла Лена. – Ты же знаешь законы, дорогой. Дом получен мной по договору дарения от отца. Земля тоже. Это мое личное имущество, не нажитое в браке. Ты здесь просто зарегистрирован. А во-вторых, если ты начнешь ломать дверь, я вызову полицию. И наряд приедет быстро, участковый у нас строгий. Ты пьян, буянишь, ломишься в чужое жилье. Тебе проблемы на работе нужны?
За дверью послышалось тяжелое сопение. Сергей переваривал информацию. Юридически она была права, и он это прекрасно знал, просто за годы привык считать все общим, а точнее – своим.
– Лен, ну что за муха тебя укусила? – тон сменился на жалобно-агрессивный. – Ну, ляпнул утром лишнего, ну извини. Что теперь, из-за ерунды семью рушить? Давай поговорим нормально.
– Мы уже поговорили, Сережа. Утром. Ты хотел легкости? Ты хотел, чтобы рядом не было «клуши» в халате? Я исполняю твои желания. Теперь ты свободен от моего тяжелого присутствия.
– И где мне ночевать? На коврике?
– Зачем же на коврике? Ты же мужчина, хозяин. У тебя есть гараж. Там стоит твой любимый диван, помнишь? «Раритет». Твои вещи я аккуратно туда перенесла. Все до единой. Даже удочки. Там тепло, крыша не течет. Живи, наслаждайся эстетикой. Окна там, кстати, выходят прямо на забор к Светочке. Сможешь наблюдать за ее растяжкой с самого утра, никто мешать не будет.
– Ты… ты выгнала меня в гараж?! Как собаку?!
– Почему как собаку? Как независимого мужчину, который перерос свою старую жену. Ключ от гаража в почтовом ящике. Спокойной ночи, Сережа.
Лена отошла от двери, выключила свет в прихожей и поднялась в спальню. Сердце колотилось как бешеное, но страха не было. Было ощущение, что она только что сбросила с плеч мешок с камнями.
С улицы доносились крики, ругань, удары кулаком в дверь. Сергей бушевал минут пятнадцать. Он угрожал, увещевал, давил на жалость, вспоминая прожитые годы. Лена включила музыку в наушниках и взяла книгу. Она знала, что он не станет ломать дверь – он был слишком труслив для реальных проблем с законом и слишком жаден, чтобы потом платить за ремонт дорогой дубовой двери.
Вскоре шум стих. Раздался лязг гаражных ворот, потом что-то упало, глухо выругался мужской голос, и все затихло.
Утро следующего дня было воскресным и солнечным. Лена проснулась от того, что солнце заливало кровать – ту половину, которая обычно была занята спящим мужем. Теперь там было просторно. Она сладко потянулась. Никто не требовал завтрак, не ворчал, что кофе слишком горячий или слишком холодный.
Она сварила себе кофе, сделала тост с авокадо (Сергей такое ненавидел, называя «травой для хипстеров») и вышла на крыльцо.
Из гаража вышел Сергей. Вид у него был помятый. Он спал в одежде, видимо, не нашел или поленился искать постельное белье в мешках. Щетина, красные глаза.
Он увидел Лену – свежую, в красивом домашнем костюме, с чашкой кофе в руках.
– Ну что, довольна? – хрипло спросил он, подходя к крыльцу, но не решаясь подняться. – Демонстрация окончена? Можно я пойду в душ и поем?
Лена сделала глоток кофе, щурясь на солнце.
– Нет, Сереж. Это не демонстрация. Это переезд. Ты живешь в гараже. В дом я тебя не пущу.
– Ты это серьезно? Лен, ну хватит. Ну перегнул палку, признаю. Светочка эта… дура набитая на самом деле.
– Да при чем тут Светочка? – Лена вздохнула, глядя на него как на нашкодившего школьника. – Светочка просто мимо проходила. Проблема в том, что ты перестал меня видеть. Для тебя я стала функцией. Удобной, безотказной бытовой техникой. А когда техника начала, по твоему мнению, «барахлить» и терять товарный вид, ты решил присмотреться к новым моделям. Так вот, я не техника. Я живой человек. И я себя уважаю.
– И сколько это будет продолжаться?
– Пока ты не найдешь себе квартиру. Я даю тебе неделю. Вещи уже собраны, так что переезд будет легким. Деньги у тебя есть, зарплата позволяет.
– Квартиру? Развод? Из-за одной фразы?
– Не из-за одной, Сережа. Из-за тысяч фраз, взглядов и пренебрежения, которые копились годами. Вчера была последняя капля. Чаша переполнилась.
В этот момент за забором послышался звонкий голос:
– Ой, Сергей! Доброе утро! А что это вы такой помятый? Праздновали что-то?
К забору подошла Светочка. Она снова была в спортивном, свежая, сияющая. Сергей дернулся, инстинктивно пытаясь пригладить всклокоченные волосы и втянуть живот, но в мятой рубашке и с отпечатком подушки на щеке он выглядел жалко.
– Доброе… – буркнул он.
– А мы тут с друзьями на озеро собираемся, – щебетала соседка. – Не хотите с нами? У вас же такая машина большая, нам как раз места не хватает!
Сергей бросил взгляд на свой внедорожник, потом на Лену, которая с интересом наблюдала за сценой.
– Не могу, – зло ответил он. – Дела.
– Жаль, – Светочка пожала плечами и убежала, даже не заметив драмы, разворачивающейся по соседству. Для нее Сергей был просто «соседом с машиной», и не более того.
Сергей повернулся к жене. В его глазах читалась растерянность. Впервые за много лет он оказался в ситуации, когда его комфортный мир рухнул, а женщина, которая обеспечивала этот комфорт, смотрела на него не с обожанием и страхом, а с холодным спокойствием.
– Лен, давай не будем горячиться. Двадцать лет все-таки.
– Вот именно, Сережа. Двадцать лет я строила этот дом и этот брак. А ты решил, что это все – данность. Неделя, Сереж. Туалет и вода в гараже есть, там раковина техническая. Душ… ну, можешь в фитнес-клуб съездить, ты же любишь спорт.
Она развернулась и ушла в дом, плотно закрыв за собой дверь.
Следующие несколько дней прошли в странном режиме. Лена жила своей жизнью: работала, гуляла, готовила только то, что нравилось ей. Сергей жил в гараже. Она видела, как он утром уезжал на работу – гладко выбритый (видимо, брился перед зеркалом заднего вида), но в одном и том же костюме. Вечером он возвращался, ставил машину, некоторое время сидел в ней, глядя на освещенные окна дома, а потом шел в свое «убежище».
Пару раз он пытался прорваться. Приходил с цветами – веником вялых роз, купленных, очевидно, на бегу. Лена цветы не взяла.
– Сереж, ты не понял. Я не набиваю цену. Я не жду, что ты приползешь на коленях. Я просто хочу жить одна. Мне так… легче. Ты ведь хотел легкости? Вот она. У меня теперь гора с плеч свалилась. Никакой готовки ведрами, никакой стирки, никакого нытья над ухом. Тишина и покой.
– Но я люблю тебя! – кричал он в закрытую дверь.
– Нет, Сереж. Ты любишь свой комфорт, который я тебе создавала. Ты любишь то, как я решаю твои проблемы. А меня ты давно не любишь. Если бы любил, не сравнивал бы с другими.
На пятый день похолодало. Ночью ударил заморозок. Гараж, хоть и кирпичный, промерз быстро. Утром Лена увидела, как Сергей прыгает вокруг машины, пытаясь согреться. Ей стало его жалко? Пожалуй, нет. Ей было жалко того времени, которое она потратила на иллюзию семьи.
Вечером он не вернулся ночевать. Лена подумала, что он нашел квартиру или уехал к маме. Но он приехал на следующий день, в субботу, с грузовой «Газелью».
Лена вышла на крыльцо. Сергей, хмурый и молчаливый, вместе с двумя грузчиками выносил вещи из гаража. Он не смотрел на нее. Его уязвленное самолюбие не позволяло ему признать поражение, но и бороться он больше не мог. Комфорт гаражной жизни быстро охладил его пыл, а реальность, где ему самому нужно искать жилье, готовить и стирать, ударила больно.
– Ключи от гаража оставлю в замке, – бросил он, когда последняя коробка была погружена. – От дома ключи… вот.
Он положил связку на перила крыльца.
– Я подам на раздел имущества, – вдруг сказал он, пытаясь оставить последнее слово за собой. – Машину попилим. И счета.
– Машину забирай, – легко согласилась Лена. – Она мне не нужна, я себе маленькую куплю. А счета… Ну попробуй. Ты же знаешь, что основные накопления на моем инвестиционном счете, который открыт на деньги от наследства бабушки. Адвокат тебе объяснит перспективы. Но если хочешь потратиться на юристов – твое право.
Сергей скрипнул зубами. Он знал, что она права. Лена всегда была умнее в финансовых вопросах, и он, в своей самоуверенности, никогда не вникал в детали, подписывая то, что она давала.
– Прощай, Лен, – сказал он, садясь в свой внедорожник. Теперь он казался ему не роскошной колесницей, а просто куском железа, в котором придется, возможно, ночевать, если съемная квартира окажется хуже, чем он привык.
– Прощай, Сережа. И спасибо.
– За что? – он удивленно обернулся.
– За то, что открыл мне глаза. И за соседку Светочку спасибо. Если бы не она, я бы так и жила, думая, что быть прислугой – это и есть женское счастье.
Машина выехала за ворота. Грузовик пополз следом. Лена закрыла ворота на засов.
Тишина. Благословенная тишина наполнила двор.
Лена подошла к забору. На соседнем участке Светочка выбивала коврик.
– Здравствуйте! – крикнула Лена.
Девушка обернулась, улыбнулась во весь рот.
– Ой, здравствуйте! А я смотрю, ваш муж переезжает? Случилось что?
– Случилось, Света. Жизнь случилась. Кстати, вы не знаете хорошего мастера по ландшафтному дизайну? Хочу тут все переделать. Розы посадить, беседку убрать. Хочу, чтобы красиво было. Для себя.
– Знаю! – обрадовалась соседка. – У меня есть отличный контакт. Заходите на чай, я дам телефон и пирог у меня шарлотка, угощу!
– С удовольствием, – улыбнулась Лена. – Только я сейчас переоденусь.
Она вернулась в дом. Проходя мимо зеркала в прихожей, она остановилась. Оттуда на нее смотрела красивая, уверенная женщина. Уставшая? Немного. Но в глазах уже не было той тоски загнанной лошади. Там светилась свобода.
Она подмигнула своему отражению.
– А халат этот я все-таки выброшу, – сказала она вслух. – Куплю шелковый. И плевать, сколько он стоит.
Вечером она сидела на кухне, пила чай с шарлоткой, которой ее угостила Света (оказавшаяся вполне милой и совсем не глупой девушкой, просто очень молодой), и смотрела в окно. Гараж был пуст. Дом был полон покоя.
Лена взяла телефон, открыла приложение банка и заказала доставку из любимого ресторана. Суши. Много. И никаких блинов с мясом. Жизнь только начиналась, и она обещала быть вкусной.
Если вам понравилась эта история и вы хотите читать больше жизненных рассказов, буду рада вашей подписке и лайку. Напишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини?
— Что значит, поживёт, пока учится в университете? Убирайся из моей квартиры вместе со своей сестрой!