Лена всегда помнила тот момент, когда поняла, что она некрасивая. Ей было девять лет, и они с сестрой Викой примеряли платья к Новому году. Мама отошла в сторону, прищурилась и сказала: «Вика, тебе очень идёт голубое. Ты в нём как принцесса. А ты, Леночка, надень красное — оно тебя стройнит».
Вика была младше на три года, но уже тогда все оборачивались ей вслед. Золотистые волосы, огромные глаза, точёные черты лица. «Твоя сестрёнка будет красавицей», — говорили родителям соседи, а про Лену добавляли, как бы между прочим: «Ну а эта — умница, видно сразу».
Умница. Это слово Лена возненавидела. Потому что за ним всегда пряталось другое, недосказанное: «Зато у тебя есть мозги, раз с внешностью не повезло».
В школе Вика легко сходила с рук всё что угодно. Забыла сделать домашнее задание? Учительница улыбалась: «Ничего, Виктория, в следующий раз постарайся». Лена получала двойку за то же самое. Вика могла не готовиться к контрольной и всё равно списать у кого-нибудь, очаровав соседа по парте. Лене приходилось зубрить до ночи, чтобы получить свою честную четвёрку.
Но именно тогда, в те школьные годы, в Лене зародилась эта злость. Тихая, холодная, как лёд в январе. Она не кричала, не устраивала истерик. Она просто решила: докажу. Докажу всем, что смогу добиться большего, чем красивое лицо и мамина любовь. Докажу, что стану успешной, несмотря ни на что.
Лена училась до изнеможения. Поступила в хороший институт, хотя родители намекали, что можно было бы выбрать что-попроще, поближе к дому. Уехала в другой город. Работала и училась одновременно, потому что стипендии не хватало, а просить у родителей было выше её гордости.
Вика закончила местный колледж, потому что «зачем напрягаться, всё равно замуж выйду». Она работала продавцом, администратором, помощником в салоне красоты — нигде долго не задерживалась. «Я ещё не выбрала, кем хочу быть», — говорила она, когда родители робко спрашивали про карьеру. А сама ждала. Ждала того самого принца, который решит все её проблемы.
Лене было двадцать восемь, когда она стала руководителем отдела в крупной компании. Хорошая зарплата, перспективы, уважение коллег. Она снимала однокомнатную квартиру в центре, ездила на приличной машине, одевалась в хороших магазинах, а не на рынке. Всего этого она добилась сама, каждым днём своей жизни, каждой бессонной ночью, каждым «нет» развлечениям, когда другие веселились.
Родители гордились ею. По крайней мере, так говорили. «Наша Леночка — умница, карьеристка», — рассказывали они знакомым. Но Лена чувствовала в этих словах что-то вроде извинения. Как будто они оправдывались за то, что старшая дочь до сих пор не замужем, не родила им внуков, а вместо этого занимается какой-то работой.
Она начала помогать родителям деньгами, когда отец ушел с работы и стал жить только на пенсию, а мама заболела диабетом и понадобились дорогие лекарства. Лена переводила по пятнадцать-двадцать тысяч каждый месяц. Сначала родители сопротивлялись: «Не надо, дочка, мы как-нибудь сами». Но потом привыкли, начали принимать это как должное.
Год назад Лена придумала, как упростить процесс. Зачем каждый раз переводить деньги, отслеживать, дошли ли они, терять время? Она открыла родителям дополнительные карты к своему счёту. Поставила лимит на месяц — двадцать пять тысяч, чтобы был запас. Родители были очень благодарны. Папа даже прослезился: «Вот это забота, доченька. Спасибо тебе».
Вика в это время жила с родителями, работала когда хотела, встречалась то с одним, то с другим. «Ещё не встретила своего», — объясняла она. Ей было двадцать пять, и она всё ещё верила, что жизнь преподнесёт ей всё на блюдечке.
Первый тревожный звонок прозвенел в марте. Лена, как обычно, проверяла выписку по счетам и обомлела. За месяц с карты родителей ушло сорок две тысячи. Она позвонила маме.
— Мам, что случилось? Почему так много денег ушло?
— А? Ну, доченька, продукты подорожали. Плюс папе лекарства новые выписали. Да и сама понимаешь, Вика дома, готовим больше…
— Вика? Она что, не работает?
— Ну, с работы ушла. Там начальник придирался постоянно. Она сейчас новое место ищет, просто пока не нашла ещё ничего…
Лена сжала зубы. Вика «искала себя» уже десятый год подряд. И теперь, видимо, решила искать за счёт сестры.
В апреле на карте родителей не хватило денег. Лена добавила ещё десять тысяч лимита. В мае ситуация повторилась. Сорок пять тысяч за месяц. Почти половина Лениной зарплаты уходила на содержание семьи, в которой взрослая здоровая женщина просто не хотела работать.
— Мам, нам нужно поговорить, — сказала Лена в телефонную трубку. — Я приеду в субботу.
— Ой, доченька, зачем тебе лишний раз ехать? Ты же занята…
— Приеду, мама. Это важно.
Родительская квартира встретила её запахом маминых пирогов и Викиных духов. Сестра сидела на диване в шёлковом халате, листала что-то в телефоне, накрашенные ногти блестели в свете настольной лампы. По телевизору шёл какой-то сериал.
— О, Ленка приехала, — лениво протянула Вика, не отрывая взгляда от журнала. — Как дела в твоём офисе?
Лена молча прошла на кухню, где мама возилась с тестом.
— Мам, пап, садитесь. Мне нужно с вами серьёзно поговорить.
Родители переглянулись. Отец отложил газету, мама вытерла руки о фартук. Из комнаты показалась Вика, заинтересованная.
— Я посмотрела расходы за последние три месяца, — начала Лена. — На продукты и всё остальное уходит в два раза больше, чем раньше. Вика, ты не работаешь уже три месяца. И живёшь на мои деньги.
— Лен, я же объясняла, — начала Вика с этой своей обезоруживающей улыбкой. — Мне нужно было взять паузу, понять, чем я действительно хочу заниматься…
— Три месяца паузы за мой счёт? Серьёзно?
— Девочки, не ссорьтесь, — вмешалась мама. — Лена, ну что тебе, жалко? Ты столько зарабатываешь, а Викочке сейчас трудно. Ей нужна поддержка.
— Трудно? — Лена почувствовала, как поднимается злость, та самая, детская, но теперь горькая и усталая. — Ей двадцать пять лет! Я в её возрасте уже три года как сама себя обеспечивала!
— Ты не понимаешь, — отец покачал головой. — Вика не такая, как ты. Она другая. Более тонкая, ранимая. Ты всегда была сильной, пробивной. А ей нужна помощь. Мы не можем её бросить. Ей же ещё замуж выходить, ей нужно хорошо выглядеть, следить за собой…
— Замуж? — Лена засмеялась, и этот смех прозвучал резко. — Она десять лет ищет принца, который будет её содержать. Это называется не «замуж выйти», а «найти спонсора».
— Лена! — мама всплеснула руками. — Как ты можешь так говорить о сестре!
— Легко. Потому что это правда. Вика, когда ты последний раз работала полный месяц? Когда последний раз сама платила за свою одежду, косметику, развлечения?
Вика встала. Глаза её сверкали, а лицо исказилось — вся красота мгновенно слетела, как маска.
— Ты знаешь что, Лена? Ты просто завидуешь! Завидовала всегда! Что меня больше любили, что я красивее, что ко мне всегда было больше внимания! Ты всю жизнь пыталась доказать, что лучше меня, а сама просто озлобленная неудачница!
— Неудачница? — Лена встала тоже. Они стояли напротив друг друга, две сестры, такие разные и такие чужие. — Я обеспечиваю саму себя. И вас всех, между прочим. А ты что? В двадцать пять лет живёшь с родителями, не работаешь, тратишь чужие деньги и ещё имеешь наглость называть меня неудачницей?
— Лена, успокойся, — папа попытался встать между ними. — Не надо так. Мы же семья.
— Семья? — Лена обвела взглядом кухню. — Семья — это когда все друг друга поддерживают. А не когда один человек тянет на себе всех остальных.
— Мы тебя не просили! — выкрикнула Вика. — Никто тебя не заставлял давать деньги! Не хочешь — не давай! Нам и без тебя нормально!
— Правда? А на что вы будете жить? На папину пенсию?
Наступила тишина. Мама отвернулась к окну. Отец уставился в пол.
— Вот именно, — тихо сказала Лена. — Вам есть что сказать?
— Леночка, — мама наконец повернулась, и в глазах её блестели слёзы. — Ты же понимаешь… Вике нужна поддержка. Она не такая успешная, как ты. Не такая удачливая. Мы должны ей помочь. Особенно сейчас.
— Почему особенно сейчас?
Родители снова переглянулись. И Лена вдруг поняла, что сейчас услышит что-то важное. Что-то, что изменит всё.
— Мы переписали квартиру на Вику, — выдавил отец.
Лена застыла. В ушах зашумело.
— Что?
— Ну, мы же с мамой не вечные, — отец говорил быстро, не глядя на Лену. — Надо подумать о будущем. Вика пока не устроена, ей нужна квартира. Она быстрее найдёт себе жениха, если у неё квартира будет. А у тебя и так всё хорошо, ты себе сама купишь жильё…
— Вы переписали квартиру на Вику, — повторила Лена медленно. — Эту квартиру. Двухкомнатную. В центре города.
— Да что ты деньги считаешь! — вспылила мама. — Опять за своё! Мелочная ты, Лена! Жадная! Всегда такая была!
— Жадная? — голос Лены сорвался на крик. — Я три года переводила вам деньги! Я содержу вас! Вы платите деньгами с моего счёта! И я — жадная?
— Ты ещё заработаешь, — Вика скрестила руки на груди. — У тебя карьера, большая зарплата. А мне что, на улице жить? Родители правильно решили. Они меня любят. В отличие от тебя, которая только и думает о деньгах!
Лена посмотрела на сестру. На родителей. И вдруг всё стало кристально ясно. Она никогда не была для них дочерью, которую любят. Она была ресурсом. Удобным, безотказным, всегда готовым помочь. А Вика была любимицей, той, ради которой можно пожертвовать чем угодно. Даже справедливостью. Даже честностью. Даже старшей дочерью.
— Понятно, — Лена достала телефон. — Всё очень понятно.
— Что ты делаешь? — мама шагнула к ней.
— Блокирую ваши карты, — Лена уже заходила в банковское приложение.
— Лена, подожди! — отец вскочил.
— Не смей! — закричала Вика. — У нас денег совсем не осталось!
— Всё, — сказала Лена, глядя на экран. — Поздравляю. Карты заблокированы.
— Лена, ты что делаешь! — мама схватила её за руку. — Как же мы теперь?
Лена высвободила руку. Осторожно, но твёрдо.
— А теперь, мама, самое время Вике повзрослеть. Вы переписали на неё квартиру? Прекрасно. Значит, теперь она взрослый, самостоятельный человек, владелец недвижимости. И пора ей научиться обеспечивать не только себя, но и вас. Вы же верите в неё, правда? Вы же считаете, что она достойна всех жертв?
— Так нельзя! — Вика побелела. — Ты не можешь нас бросить!
— Могу. И бросаю. Вернее, вы сами меня бросили. Когда решили, что я — дойная корова, а не дочь. Что я должна работать на всех вас, получая взамен упрёки в жадности. Что я недостойна даже справедливости, потому что не была красивым ребёнком, которого все любят.
— Ты преувеличиваешь, — отец попытался взять примирительный тон. — Мы тебя любим…
— Нет, пап. Вы меня используете. Это не одно и то же. Любовь — это когда тебя ценят. Когда с тобой считаются. Когда не считают твои деньги и твою помощь чем-то само собой разумеющимся. А у вас что? Я даю деньги и молчу. Если я возмущаюсь — я жадная. Вы отдаёте всё Вике — это правильно, потому что она «особенная». Я вас содержу — это моя обязанность, потому что я «всё равно заработаю».
— Лена, будь милосердной, — прошептала мама. — Мы же уже не молоды…
— Да, мама. Вы не молоды. Вы больные. И вам нужна помощь. И знаешь, что? Теперь пусть Вика вам поможет. Та самая Вика, ради которой вы пожертвовали всем. Пусть теперь она покажет, чего стоит ваша любовь.
Лена взяла сумку и направилась к выходу. За спиной раздался Викин голос, уже не такой уверенный:
— Ты пожалеешь об этом! Ты останешься одна! Совсем одна!
Лена обернулась на пороге. Посмотрела на сестру — красивую, избалованную, никогда не знавшую, что такое настоящая борьба. На родителей — растерянных, испуганных, вдруг осознавших, что лишились источника дохода.
— Я и так всегда была одна, Вика. С самого детства. Просто я только сейчас это поняла. И знаешь что? Мне так лучше. По крайней мере, честно.
Дверь закрылась.
В машине Лена не сразу завела мотор. Сидела, глядя прямо перед собой. Внутри было пусто. Но это была другая пустота — не от обиды, не от боли. А от облегчения.
Она всю жизнь доказывала. Родителям. Сестре. Себе. Что она чего-то стоит. Что она достойна любви и уважения, несмотря на то, что не родилась красавицей, не была любимицей, не обладала той лёгкостью, с которой Вике давалось внимание окружающих.
И только сейчас Лена поняла: ей не нужно было ничего доказывать. Те, кто действительно её любит, и так бы это увидели. А те, кто не увидел, просто не заслуживают места в её жизни.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Лена, ну ты же понимаешь, мы не специально. Просто подумали о Вике. Ты же у нас умная, сама справишься. Не сердись».
Лена удалила сообщение, не ответив.
Завела машину и поехала домой. В свою однокомнатную квартиру, которую снимала на собственные деньги. К своей жизни, которую построила сама. К своему будущему, в котором больше не было места людям, считавшим её любовь и помощь чем-то обязательным и бесплатным.
Да, возможно, она была жадной. Жадной до справедливости. До уважения. До настоящей любви, а не её имитации. И в этой жадности не было ничего плохого.
На светофоре Лена вдруг улыбнулась. Впервые за много месяцев. Потому что груз, который она тащила на себе столько лет, наконец упал с её плеч. И оказалось, что без него дышится легче.
В том старом доме осталась двухкомнатная квартира, зарегистрированная на Вику. Осталась девушка, которой двадцать пять, и которой пора наконец понять, что красота не оплачивает счета, а принцы встречаются только в сказках. Остались родители, которые сделали выбор. И теперь им предстояло жить с последствиями этого выбора.
А Лена ехала вперёд. В свою жизнь, которая принадлежала теперь только ей.
Жена удивила гостей мужа