— Понаехали тут с регионов! — брезгливо говорила мне свекровь, пока не узнала, кто владеет компанией, где она работает

— Опять сидишь над своими бумажками? — раздался голос из прихожей.

Дина не успела ответить, как в гостиную вошла Алла Петровна, её свекровь. Женщина лет пятидесяти пяти, с тщательно уложенными волосами медового оттенка и недовольным выражением лица, которое, казалось, стало её постоянной маской.

— Здравствуйте, Алла Петровна, — Дина натянуто улыбнулась. — Максим ещё не пришёл, он задержится на работе минут на сорок.

— Я знаю, я ему звонила, — свекровь прошла на кухню, демонстративно осматривая квартиру. — Пыль на полках. И цветы не политы. Максим работает как проклятый, а ты дома сидишь, картинки свои рисуешь.

Дина сжала кулаки, но промолчала. Это был уже привычный ритуал. Алла Петровна появлялась без предупреждения, осматривала квартиру сына критическим взглядом и находила десятки недостатков. И каждый раз находила способ напомнить Дине, что квартира принадлежит Максиму, что Дина здесь — гостья, пусть и жена.

— Я работаю над проектом, — тихо сказала Дина, собирая эскизы. — Это важный заказ.

— Важный, — передразнила Алла Петровна, ставя на стол пакет с продуктами. — Сыну принесла нормальной еды. А то небось опять этими салатиками кормишь. Мужчине мясо нужно, борщ нормальный.

— Максим сам просит лёгкий ужин, у него проблемы с желудком при тяжёлой пище по вечерам.

— Ещё и больным его сделала! — всплеснула руками свекровь. — Когда он со мной жил, никаких проблем не было!

Дина глубоко вдохнула. Она знала, что спорить бесполезно. Алла Петровна видела в ней только провинциальную авантюристку, приехавшую покорять Москву и заполучить столичного жениха с квартирой. То, что Дина закончив архитектурный университет, сразу получила престижную стажировку в европейском бюро, что они с Максимом познакомились на выставке современного искусства, а не в каком-нибудь сомнительном заведении, — всё это не имело значения.

— Понаехали тут с регионов! — брезгливо бросила Алла Петровна, доставая из пакета контейнеры с едой. — В моё время хоть стыд был. А сейчас — приехала, устроилась на всё готовое. Думаешь, я не понимаю?

Дина встала, взяла свои эскизы и молча пошла в спальню. Там, закрыв дверь, она села на кровать и уставилась в окно. Москва сверкала огнями, город, который она полюбила ещё в студенчестве, город её мечты и амбиций. Но Алла Петровна умела превратить это с ног на голову приправив чувством вины и неполноценности.

Ирония заключалась в том, что сама Алла Петровна приехала в Москву из Тулы тридцать лет назад. Приехала по распределению после техникума, устроилась секретарём в НИИ и через год вышла замуж за инженера, москвича до мозга костей. Брак продержался пять лет, муж ушёл к другой, оставив Аллу Петровну с маленьким сыном и комнатой в коммуналке. Она выбивалась из сил, перебиваясь случайными заработками, пока не получила однокомнатную квартиру. Эту квартиру она позже обменяла с доплатой на две: для Максима ближе к центру, когда тот поступил в университет, и для себя маленькую студию на окраине.

Вся её жизнь была борьбой за место под солнцем в этом городе. И теперь она проецировала свои страхи и комплексы на Дину, видя в ней отражение собственного прошлого, но отказываясь признавать схожесть их историй.

Через час вернулся Максим. Высокий, слегка сутулый от постоянной работы за компьютером, с добрыми серыми глазами и вечно растрепанными русыми волосами. Он обнял Дину, поцеловал в макушку.

— Мама опять? — тихо спросил он.

— Опять.

— Дин, давай я с ней поговорю. Серьёзно поговорю.

— Не надо, — Дина прижалась к его плечу. — Она всё равно не изменится. И ты только поссоришься с ней.

— Но ты не заслуживаешь этого отношения!

— Я знаю. Ты знаешь. Этого достаточно.

Максим вздохнул и пошёл на кухню, где его ждала мать с разогретым ужином и новой порцией недовольства из-за того, что Дина плохо за ним ухаживает.

Через две недели ситуация усугубилась. Алла Петровна снова зашла в гости. На этот досталось не только Дине, но и зажравшимся предпринимателям, которые не хотят брать на работу в её возрасте.

Дина замерла. Вот оно что. Всё последнее время Алла Петровна была особенно злой и придирчивой не просто так. Она теряла почву под ногами, теряла финансовую независимость, которой так гордилась.

— Максим помогает вам, разве нет?

— Помогает! — в голосе вспыхнула обида. — Как нищенке подаёт! Раньше я сама справлялась, а теперь вынуждена сына просить. Из-за тебя, между прочим! Женился, забыл про мать. Раньше он мне больше помогал!

Дина прикусила губу. Это было несправедливо и неправда. Максим всегда помогал матери и продолжал помогать в том же объёме. Просто раньше Алла Петровна работала и имела свой доход, а теперь пенсии ей не хватало, и сыновьей помощи тоже.

— Я поговорю со знакомыми, может найдётся что-то для вас, — сказала Дина. — Дайте мне несколько дней.

— Ты? — в голосе свекрови звучало недоверие. — И что ты можешь?

— Ну хуже то не будет, — примирительно сказала Дина, а вечером позвонила отцу.

Анатолий Викторович Соколов был человеком, сделавшим себя сам. Из простого мастера на заводе он прошёл путь до владельца собственной компании, которая занималась поставками промышленного оборудования. Дочь была его гордостью — он вложил в её образование всё, что мог, поддерживал её выбор профессии, хотя мечтал, что она продолжит его дело.

— Папа, мне нужен совет, — начала Дина.

Выслушав историю, Анатолий Викторович помолчал.

— У нас в офисе нужен офис-менеджер, — сказал он наконец. — Работа несложная, но требует ответственности. Документооборот, приём звонков, координация встреч. Зарплата достойная. Если твоя свекровь согласна, пусть приезжает на собеседование.

— Папа, ты уверен? Она… сложный человек.

— Дочка, я тридцать лет в бизнесе. Со сложными людьми работать умею. Главное, чтобы она дело делала.

Алла Петровна согласилась на собеседование с недоверием, но, узнав о зарплате, оживилась. Собеседование прошло успешно, и через неделю она вышла на работу. Дине она не сказала ни слова благодарности, только буркнула: «Наконец-то хоть какая-то польза от тебя».

Первые два месяца всё шло относительно гладко. Алла Петровна справлялась с обязанностями, хотя и жаловалась на коллег («слишком молодые, несерьёзные»), на начальство («постоянно что-то требуют») и на объём работы («за двоих работу делаю»). Дина слушала эти жалобы и молчала.

Но потом начались проблемы. Отец позвонил Дине и голос его был озабоченным.

— Дина, мы должны поговорить о твоей свекрови, — сказал он однажды вечером.

— Что случилось?

— Она конфликтует с коллегами. Постоянно. Резко разговаривает с клиентами. На прошлой неделе нагрубила одному из наших крупных заказчиков. Мой заместитель требует её уволить. Я сдерживаю ситуацию только из уважения к тебе.

— Папа, я поговорю с ней.

— Дочка, я не знаю, поможет ли это. У неё… как бы это сказать… комплекс избранности. Она считает, что раз устроилась по знакомству, то ей всё можно. Что её держат не за профессионализм, а по блату, и поэтому можно вести себя как угодно.

Дина попыталась поговорить с Аллой Петровной. Встретилась с ней в кафе в субботу, аккуратно завела разговор.

— Алла Петровна, мне сказали, что на работе возникают какие-то сложности…

— Кто тебе сказал?! — вспыхнула свекровь. — Эти горе менеджеры, которые ничего не умеют, кроме как кофе пить? Я там одна работаю, а они на моей шее сидят!

— Мне говорят, что были жалобы от клиентов…

— Кто там тебе говорит? — Алла Петровна фыркнула. — Сам небось за компьютером сидит, не знает, что на передовой происходит. Клиенты все хамы, хотят всего и сразу. А я что, должна перед ними на задних лапках плясать?

— Алла Петровна, это ваша работа. Вы должны быть вежливой с клиентами, это входит в ваши обязанности.

— Не учи меня жизни! — свекровь повысила голос. — Я работала, ещё когда ты под стол пешком ходила! И вообще, я устроилась по знакомству, так что пусть не рыпаются. Мне всё равно ничего не сделают.

Дина поняла, что разговор бесполезен. Она попыталась ещё несколько раз, но каждый раз наталкивалась на стену непонимания и агрессии.

Всё взорвалось в один дождливый ноябрьский вечер. Алла Петровна пришла к сыну без предупреждения, как обычно. Дина как раз закончила работу над проектом, который должен был принести ей не только деньги, но и признание в профессиональном сообществе. Она была в хорошем настроении, накрыла стол, приготовила ужин.

— О, стол накрыла, — язвительно заметила свекровь, входя в квартиру. — Редкость какая. Небось Максим денег принёс?

— Алла Петровна, добрый вечер, — Дина решила не реагировать на провокацию.

— Что доброго то? На работе сплошной кошмар, меня окружают идиоты, начальство придирается. А всё почему? Потому что компанию какие-то выскочки держат, дела вести не умеют. Понаехали тут торгаши с регионов, а туда же — бизнесменами себя возомнили!

Дина замерла с тарелкой в руках, уставившись на свекровь. Та продолжала, распаляясь:

— И ты такая же! Приехала из деревни, села на шею сына, в его квартире живёшь, на его деньги, и ещё строишь из себя архитектора! Да кто ты такая? Никто! Если бы не Максим, сидела бы в грязи, копейки бы считала!

— Мама, прекрати! — резко сказал Максим, который только что вошёл в комнату.

Но Дина уже не могла сдерживаться. Годы унижений, оскорблений, презрения вдруг вылились наружу.

— Алла Петровна, вы неблагодарная и невоспитанная женщина! — голос Дины дрожал от ярости и обиды. — Мне надоело! Надоело умолять отца не выгонять вас с работы! Надоело выслушивать жалобы на вашу грубость, на ваши конфликты! Вы знаете, почему вас там ещё держат? Потому что компания принадлежит моему отцу! Тому самому «торгашу», который вас устроил на работу по моей просьбе! И единственная причина, по которой вас до сих пор не уволили, — это я!

Алла Петровна побледнела, потом покраснела.

— Что?! Это твоего отца компания?

— Да! И каждую неделю мне звонят и просят повлиять на вас, потому что вы разваливаете работу целого отдела! Потому что вы грубите клиентам, хамите коллегам и считаете, что вам всё можно!

— Ты… ты мне ничего не говорила!

— А что бы это изменило?! Вы же считаете, что раз устроились по блату, то имеете право вести себя как угодно!

— Как ты смеешь! — свекровь шагнула к Дине, лицо её исказилось от ярости. — Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Максим, ты слышишь, как твоя жена со мной говорит?!

— Я слышу, — Максим встал рядом с Диной, положил руку ей на плечо. — И она права. Мама, ты годами унижаешь Дину. Годами говоришь ей, что она недостойна меня, что она приехала в Москву и удачно вышла замуж. При этом забываешь, что сама когда-то приехала в Москву. Забываешь, что Дина — талантливый архитектор, что она работает не покладая рук. И забываешь, что именно она устроила тебя на работу, когда ты не могла найти ничего сама!

— Она обязана была помочь! — кричала Алла Петровна. — Я твоя мать!

— А она твоя невестка, и ты обязана была относиться к ней с уважением! — Максим повысил голос, что было редкостью для него. — Но ты этого не делала. Никогда.

— Вы оба против меня! — всплеснула руками свекровь, и в глазах её блеснули слёзы. — Сын родной предал!

— А знаете что ещё, Алла Петровна? — голос Дины звучал холодно. — Та IT-компания, где работает Максим, тоже принадлежит моему отцу. И если вы продолжите в том же духе, проблемы могут возникнуть не только у вас.

Это была ложь. Наглая, беспардонная ложь. Отец Дины никогда не имел отношения к IT-бизнесу. Но в этот момент Дина не могла остановиться. Она хотела, чтобы свекровь поняла, каково это — зависеть от милости другого человека, каково это — чувствовать себя уязвимой.

Алла Петровна застыла. В её глазах мелькнул страх, потом ярость, потом что-то похожее на отчаяние.

— Ты… вы… — она задохнулась от возмущения. — Да как ты можешь?!

— Я просто объясняю ситуацию, — Дина скрестила руки на груди. — Вы годами давили на меня, говоря, что я живу в квартире вашего сына, пользуюсь его деньгами. Теперь вы работаете в компании моего отца, ваш сын — тоже. И может быть, вам стоит задуматься о том, как вы ведёте себя с людьми, от которых зависите.

— Максим, ты это слышишь?! — свекровь повернулась к сыну. — Твоя жена угрожает мне!

Максим молчал, глядя на мать тяжёлым взглядом.

— Мама, — сказал он наконец. — Уходи. Прямо сейчас. И до тех пор, пока не научишься уважать Дину, не приходи больше.

— Ты… ты выгоняешь меня? Родную мать?

— Я прошу тебя уйти. И подумать над своим поведением. Дина — моя жена. И я больше не позволю тебе унижать её.

Алла Петровна схватила сумку и бросилась к двери. На пороге она обернулась, лицо её было искажено обидой и злостью.

— Вы ещё пожалеете! Оба пожалеете! — она хлопнула дверью, и в квартире повисла тишина.

Дина опустилась на стул. Руки дрожали, в висках стучало. Максим присел рядом, обнял её.

— Прости, — прошептал он. — Мне надо было сделать это давно.

— Макс, — Дина подняла на него глаза. — Я соврала. Твоя компания не принадлежит моему отцу. Я просто… я не сдержалась.

Максим усмехнулся.

— Я понял. Я знаю, где работаю. И знаю, кому принадлежит компания.

— Ты не злишься?

— Злюсь. Но не на тебя. На себя. За то, что позволял маме так долго отравлять тебе жизнь. За то, что не защищал тебя, как должен был.

— Она твоя мать.

— Это не даёт ей права тебя унижать, — Максим поцеловал жену в висок. — Мы разберёмся. С ней, с работой. Но больше ты не будешь терпеть это всё молча.

Следующие дни были тяжёлыми. Алла Петровна не звонила и не приходила, что было странно и тревожно. Отец рассказал Дине, что свекровь на работе стала тише воды ниже травы, и очень прилежно исполняет свои обязанности.

Ещё через неделю Максим пришёл домой с задумчивым видом.

— Мама звонила, — сказал он. — Хочет извиниться. Перед тобой.

— Правда? — Дина не поверила своим ушам.

— Она говорит, что всю жизнь боролась, чтобы доказать, что она не хуже москвичей, что имеет право здесь быть. И в тебе увидела отражение себя молодой, и это её пугало. Она боялась, что ты используешь меня так же, как когда-то, она использовала моего отца.

— То есть она проецировала на меня свои страхи?

— Именно. И когда поняла, что её работа, её благополучие зависят от людей, которых она считала ниже себя, — от провинциалов, от «понаехавших», — что-то в ней сломалось. В хорошем смысле.

Дина задумалась.

— Я готова её выслушать. Но Макс, я не хочу, чтобы всё вернулось на круги своя. Если она не изменится по-настоящему…

Встреча состоялась через несколько дней. Алла Петровна пришла с коробкой кофет и неуверенной улыбкой. Она выглядела старше, усталее, словно груз, который она носила в себе долгие годы, наконец придавил её окончательно.

— Дина, — начала она, садясь напротив невестки. — Я хочу извиниться. За всё. За каждое слово, каждый взгляд, каждую колкость. Я была неправа.

Дина молчала, ожидая продолжения.

— Когда я приехала в Москву, мне было двадцать лет. Я думала, что выйду замуж за москвича, и всё будет прекрасно. Что я докажу всем, кто смеялся надо мной дома, что я смогла. Но всё оказалось не так. Меня бросили. С ребёнком. И я всю жизнь боролась, чтобы доказать — себе, сыну, всем, — что я имею право здесь быть. Что я не хуже москвичей.

Она вытерла выступившие слёзы.

— И когда Максим привёл тебя, я увидела в тебе ту молодую девчонку, которой была когда-то сама. Увидела и испугалась. Испугалась, что ты повторишь мою судьбу. Или, ещё хуже, что ты используешь моего сына так, как я когда-то мечтала использовать своего мужа — как билет в лучшую жизнь. Я не хотела признавать, что ты другая. Что вы с Максимом любите друг друга. Что ты талантлива и самостоятельна.

Дина кивнула.

— Алла Петровна, я не хочу, чтобы вы были мне благодарны. Я хочу, чтобы вы просто уважали меня. Как человека, как жену вашего сына, как профессионала. Не надо любить меня, не надо считать идеальной невесткой. Просто уважение. Это всё, что мне нужно.

— Я попытаюсь, — Алла Петровна протянула руку через стол. — Дай мне шанс. Я буду стараться.

Дина пожала протянутую руку. Она знала, что путь будет долгим, что старые обиды не растворятся за один разговор. Но это было начало. Начало чего-то нового, где не будет разделения на москвичей и приезжих, на своих и чужих. Где будет просто семья, со всеми её несовершенствами и сложностями.