— Как ты посмела моей сестре карту заблокировать? Решила нашу семью опозорить при всех?

Марина посмотрела на часы — без двадцати одиннадцать. Еще один отчет, еще одно письмо инвесторам, и можно будет выдохнуть. Она потянулась к остывшему кофе, когда в дверях кабинета появилась секретарь Лена с виноватым лицом.

— Марина Игоревна, извините, но к вам муж пришел. Я сказала, что вы заняты, но он…

Договорить Лена не успела. Павел ворвался в кабинет, красный, с горящими глазами. Марина инстинктивно поднялась из-за стола.

— Паша? Что случилось?

— Что случилось?! — голос мужа звенел от возмущения, разносясь по всему этажу. — Ты спрашиваешь, что случилось?! Как ты посмела моей сестре карту заблокировать? Решила нашу семью опозорить при всех?

Марина почувствовала, как кровь отливает от лица. Через стеклянную перегородку она видела повернувшиеся в их сторону головы сотрудников. Алексей из финансового отдела замер с телефонной трубкой у уха. Новенькая стажерка откровенно таращилась на них, забыв закрыть рот.

— Паша, пожалуйста, успокойся, — тихо сказала Марина, стараясь сохранить хоть каплю достоинства. — Давай пройдем в переговорную и…

— Я никуда не пойду! — перебил он, размахивая руками. — Ты знаешь, что Светка сейчас переживает? У нее истерика! Она в магазине стояла с полной тележкой, и при всех, понимаешь, при всех кассирша сказала, что карта заблокирована! Люди в очереди, все смотрели!

— Паша…

— Она мне сейчас звонила, рыдала! Говорит, что никогда так не унижалась! Ты хоть понимаешь, что натворила?!

Марина закрыла глаза, глубоко вдохнула и твердо произнесла:

— Павел. Пройдем в переговорную. Сейчас.

Что-то в ее голосе заставило его замолчать. Она обогнула стол, взяла мужа под локоть и повела к двери. Проходя мимо застывшей Лены, Марина тихо попросила:

— Принесите нам воды, пожалуйста.

В переговорной Марина плотно закрыла дверь и опустила жалюзи. Павел прошелся по комнате, все еще кипя от возмущения.

— Ну? — требовательно бросил он. — Объяснишь, какого черта?

Марина села на край стола и посмотрела на мужа. Странно, но в эту минуту она чувствовала не гнев, не обиду — только бесконечную усталость.

— Паша, я дала эту карту Свете три месяца назад. Помнишь, при каких условиях?

— При каких условиях? — фыркнул он. — Ты сказала, что поможешь сестре, вот при каких!

— Нет, — спокойно возразила Марина. — Я сказала, что открою дополнительную карту к моему счету, чтобы Света могла оплачивать необходимые расходы. Кружки Димки, коммуналку, продукты. Помнишь эти слова? «Необходимые расходы»?

Павел опустился на стул, скрестив руки на груди.

— И что? Света и оплачивала!

— Света, — Марина достала телефон и открыла приложение банка, — в первый месяц действительно оплачивала кружки и продукты. Посмотри. Вот июльские операции. Спортивная секция — три тысячи. Супермаркет — семь тысяч. Коммунальные — пять. Еще супермаркет — восемь. Аптека — тысяча. Все чисто.

— Ну вот видишь! — подскочил Павел.

— Подожди. Август. Смотри. Кружки, продукты, коммуналка. А вот это что? Бутик женской одежды — двадцать три тысячи. Ресторан «Terrazza» — двенадцать тысяч. Салон красоты — восемь тысяч. Еще ресторан, еще магазин.

Марина прокрутила список дальше.

— Сентябрь. Та же история. Октябрь — еще хуже. За два месяца твоя сестра потратила больше двухсот тысяч, из которых на «необходимые расходы» ушло от силы шестьдесят.

Павел молчал, глядя в экран телефона.

— А ты знаешь, где Света была сегодня утром, когда карта «неожиданно» не прошла? — Марина нажала на последнюю операцию. — В ресторане. Счет на восемнадцать тысяч рублей. В одиннадцать часов утра. В рабочий день. Интересно, Паша, это она на завтрак так разошлась или просто закупала продукты для Димки?

— Может, она… может, там деловой обед был, — пробормотал Павел, но голос его дрогнул.

— Деловой обед? — Марина подняла бровь. — У безработной женщины? Которая вот уже полтора года ищет работу? Или не ищет?

Она вернулась к своему стулу и села, положив телефон на стол между ними.

— Знаешь, что меня больше всего задевает? Не деньги. Я могу позволить себе помогать вашей семье. Меня задевает ложь. Все эти месяцы ты каждый вечер рассказывал мне, как Свете тяжело, как у нее и на секцию Димке денег нет, и на ремонт в квартире, и на новую куртку сыну.

Марина почувствовала, как к горлу подступает комок.

— А она в это время обедала в ресторанах на мои деньги. И, судя по суммам, не одна.

— Ты хочешь сказать… — начал Павел, но осекся.

— Я ничего не хочу сказать. Я просто констатирую факты. Восемнадцать тысяч на обед — это минимум на троих. В будний день, в рабочее время. Твоя сестра явно не на интервью была.

Павел потер лицо руками. Марина впервые за долгое время внимательно посмотрела на мужа. Когда он успел так постареть? Или она просто не замечала раньше? Серебристые нити в темных волосах, глубокие складки у рта, усталость в глазах. Год назад, когда они лежали в постели и мечтали о будущем, он выглядел совсем иначе.

Год назад все было иначе.

Та история началась неожиданно. Марина тогда работала обычным менеджером среднего звена в консалтинговой компании. Зарплата неплохая, но не космическая. Павел вел небольшое дело — два магазинчика электроники. Они жили нормально, без излишеств, но и без нужды.

А потом в их компанию пришел новый инвестор, затеял реструктуризацию, и Марине предложили возглавить новое направление. Она сначала испугалась — ответственность колоссальная, нагрузка невероятная, но и зарплата… Зарплата была в четыре раза больше прежней.

Павел тогда обрадовался. Устроили маленький праздник, выпили шампанского, строили планы. Марина обещала, что справится, что все будет хорошо.

И она справлялась. Работала по двенадцать-четырнадцать часов, приносила дела домой, засыпала над ноутбуком. Но результаты были. Уже через три месяца их направление вышло в плюс, через полгода — стало самым прибыльным в компании.

Павел в это время закрыл один из магазинов — не пошло, кризис. Потом и второй. Говорил, что найдет что-то новое, более перспективное. Только пока присматривается.

Марина не возражала. У них теперь были деньги. Ее деньги. Она работала так много, что практически не замечала, как идут дни. Павел занимался домом — готовил, убирал, встречал ее по вечерам с ужином.

И вот тогда начались звонки от Светланы.

Сначала редкие. Света осталась одна с восьмилетним сыном после развода. Бывший муж исправно платил алименты, но их хватало только на самое необходимое. Света работала продавцом в магазине косметики, но потом ее уволили.

— Представляешь, — возмущенно рассказывал Павел, — новая управляющая пришла, хотела своих людей набрать. Светку просто выгнала, даже выходное пособие нормальное не дали!

Марина тогда предложила помочь. Перевели десять тысяч. Потом еще десять — на День рождения Димы. Потом еще.

Звонки участились. Света звонила Павлу каждые два-три дня. То на секцию для Димы нужны деньги, то коммуналку не на что заплатить, то к врачу надо. Павел подолгу разговаривал с сестрой, а потом шел к Марине — мрачный, виноватый.

— Маришь, Светка просит еще пять тысяч перевести. Там Димке на школьные нужды…

Марина кивала, открывала приложение, переводила. Ей было некогда вникать. У нее была презентация инвесторам. У нее был отчет на двести страниц. У нее были переговоры, совещания, звонки до полуночи.

Она приходила домой без сил, ужинала тем, что приготовил Павел, пыталась хоть немного поработать и валилась спать. А утром все повторялось.

— Маришь, — однажды вечером начал Павел, когда она в очередной раз уткнулась в ноутбук прямо за обеденным столом, — Света снова звонила.

— М-м-м, — Марина не отрывалась от экрана.

— У них там ситуация сложная. Света говорит, что школьная форма Димке нужна, он вырос. И на продленку заплатить надо. И еще…

Марина подняла глаза. Павел стоял перед ней с виноватым видом, теребя кухонное полотенце.

— Паша, — устало сказала она, — я правда очень занята. У меня через два дня защита проекта, а я почти не спала последние сутки. Давай я просто открою дополнительную карту к своему счету и дам Свете? Пусть сама оплачивает что нужно — продукты, коммуналку, секции для Димы. Мне будет спокойнее, и тебе не придется каждый раз быть посредником.

Павел просветлел лицом.

— Правда? Маришь, ты серьезно?

— Конечно. Только обязательно объясни Свете — карта для необходимых расходов. Еда, счета, детские нужды. Хорошо?

— Конечно, конечно! Я все ей объясню. Маришь, спасибо! Ты не представляешь, насколько Светке будет легче!

Марина кивнула и снова уткнулась в отчеты. Проблема решена. Можно работать дальше.

На следующий день она оформила карту, передала Павлу. Тот радостно помчался к сестре. Марина даже не установила лимит — посчитала это излишним. Света — взрослая женщина, она же не будет транжирить чужие деньги.

Первый месяц все шло нормально. Марина изредка заглядывала в выписку — видела знакомые супермаркеты, управляющую компанию, детский спортклуб. Все логично, все правильно.

Второй месяц она вообще не проверяла — было не до того. Они выиграли тендер у крупного клиента, работы стало еще больше.

А потом наступил третий месяц.

— Так где же она была? — тихо спросил Павел, глядя в стол. — Ты знаешь?

Марина покачала головой.

— Нет. И знать не хочу, честно говоря. Это не мое дело. Но то, что она тратила мои деньги на рестораны и шопинг вместо того, чтобы кормить своего сына — это мое дело.

— Но Димку она кормит! — вспыхнул Павел. — Я видел, у них все в порядке!

— На чьи деньги, Паш? — устало спросила Марина. — На мои. Алименты от бывшего мужа — двадцать тысяч. Они уходят на оплату ипотеки за квартиру. Света не работает вот уже год и четыре месяца. Откуда у нее деньги?

— Она ищет! Просто не может найти достойное место!

— Не может или не хочет? — Марина наклонилась вперед. — Паш, я не говорю, что твоя сестра плохой человек. Но факт остается фактом — она использует мою помощь не по назначению. Я дала ей карту для покупки продуктов, а она ходит в рестораны. Я дала ей возможность оплачивать секции для сына, а она покупает себе одежду в бутиках.

— Ну и что, что в бутиках? — огрызнулся Павел. — Женщина должна хорошо выглядеть! Может, именно поэтому ее нигде не берут на работу — выглядит плохо!

Марина откинулась на спинку стула и долго смотрела на мужа.

— Ты серьезно? — наконец произнесла она. — Ты правда считаешь, что это нормально — тратить чужие деньги на бутики и рестораны, а потом жаловаться на нужду?

— Я считаю, что ты не имела права так поступить! — Павел снова завелся. — Не предупредила, просто взяла и заблокировала! При людях опозорила! Светка сейчас вся на нервах, говорит, что больше никогда к нам не обратится!

— Отлично, — сухо сказала Марина. — Именно этого я и добивалась.

Повисла тишина. Павел смотрел на жену широко раскрытыми глазами, словно не веря услышанному.

— Что ты… что ты сказала?

Марина поднялась и подошла к окну. Внизу кипела жизнь большого города — спешили люди, ехали машины, все куда-то торопились, у всех были свои дела. А здесь, в этой переговорной, рушился брак. Странно, но она чувствовала только облегчение.

— Паш, — тихо начала она, не оборачиваясь, — когда мы поженились, мне было двадцать четыре. Тебе — двадцать семь. Мы оба работали, оба зарабатывали, оба строили планы. Помнишь?

Он молчал.

— А сейчас мне тридцать один. Я работаю по четырнадцать часов в сутки. Я беру работу домой. Я не видела подруг уже полгода, потому что у меня нет времени. Я не помню, когда последний раз была в кино. Я не высыпаюсь, у меня постоянно болит голова, и я пью таблетки, чтобы просто дожить до конца дня.

Марина обернулась. Павел сидел, уронив голову на руки.

— А ты уже год не работаешь. И это нормально, я не против содержать семью. Но вместо того, чтобы поддерживать меня, ты каждый вечер рассказываешь о проблемах своей сестры. Вместо того, чтобы помочь мне разобраться с работой, которую я принесла домой, ты час говоришь по телефону со Светой. Вместо того, чтобы просто обнять меня, когда я рыдаю от усталости, ты спрашиваешь, не могу ли я перевести еще немного денег.

— Марина…

— Подожди. Я не закончила. — Она вернулась к столу, взяла телефон. — Я дала Свете эту карту не от щедрости. Я дала ее, потому что была на грани срыва. У меня просто не было больше сил каждый вечер слушать о чужих проблемах. Я хотела решить вопрос раз и навсегда. Думала, что так будет проще. Оказалось — нет.

Она показала ему выписку снова.

— Видишь вот эту транзакцию? Ресторан, семнадцатое сентября, суббота, двадцать три тысячи рублей. В тот день у меня была важнейшая встреча. Я готовилась к ней три недели. И я попросила тебя просто побыть со мной, поддержать меня. А ты сказал, что должен съездить к Свете — у нее там какие-то проблемы с интернетом. Помнишь?

Павел кивнул, не поднимая головы.

— Я провела тот день одна. Потом была на встрече одна. Потом выиграла тот контракт — одна. Вернулась домой — дома никого не было. Ты был у Светы до ночи. А она в тот вечер, оказывается, ужинала в ресторане. На мои деньги.

Марина села напротив мужа.

— И вот еще что. Двадцать третье октября, среда. Вечер. Я пришла домой после адски тяжелого дня. У нас уволился ключевой специалист, я разгребала завалы до десяти вечера. Помнишь, что ты мне сказал, когда я вошла?

Павел молчал.

— Ты сказал: «Света звонила, у них опять проблемы с оплатой за садик Димке. Надо перевести пять тысяч». Даже не «здравствуй», даже не «как дела». Сразу про деньги для Светы. А я посмотрела выписку позже — в тот день твоя сестра купила себе сапоги за двадцать восемь тысяч. В бутике в центре.

Тишина в переговорной стала звенящей. Где-то за стеной раздавался приглушенный гул офиса — телефонные звонки, стук клавиатуры, голоса. Обычная жизнь шла своим чередом. А здесь, в этом стеклянном коробе, рушилось то, что строилось семь лет.

— Я не знал, — наконец глухо произнес Павел. — Марина, клянусь, я не знал, что она так тратит. Она мне ничего не рассказывала про рестораны и бутики. Все время говорила о проблемах, о том, как тяжело…

— А ты не поинтересовался. — Марина устало потерла переносицу. — Ты даже не спросил, на что уходят деньги. Я проверяла выписку — Паша, за три месяца с той карты ушло двести семьдесят восемь тысяч рублей. Двести семьдесят восемь! На жизненно необходимые расходы для женщины с ребенком. Тебя это не смутило?

— Я думал, что там… ну, продукты дорогие, коммуналка, может, еще что-то для дома…

— Продукты на шестьдесят тысяч за три месяца? По двадцать тысяч в месяц? Для двоих человек?

Павел виновато пожал плечами. Марина посмотрела на мужа и вдруг ясно поняла — он знал. Может, не детали, не конкретные суммы, но где-то глубоко внутри он прекрасно понимал, что Света злоупотребляет. Просто не хотел в это верить. Или не хотел портить отношения с сестрой. Или… да какая разница уже.

— Паша, — медленно произнесла Марина, — я заблокировала карту вчера. Потому что вчера заметила, что за последнюю неделю Света потратила пятьдесят тысяч. Пятьдесят! И ни копейки на продукты или коммуналку. Только рестораны, такси, магазины. Это была последняя капля.

— Но она же не знала, что ты проверяешь! Может, она думала…

— Что думала? — перебила Марина. — Что бесплатный сыр бывает только в мышеловке? Что чужие деньги нужно тратить аккуратно? Что у меня на деревьях растут эти деньги?

Она встала и прошлась по переговорной.

— Знаешь, что самое обидное? Не деньги. Я могу их заработать. Меня обижает отношение. Твое и Светино. Вы решили, что раз у Марины теперь большая зарплата, то она всем должна. И что ее время, ее силы, ее нервы — это все ерунда, не важно. Главное — чтобы у Светы все было хорошо.

— Это не так! — вскинулся Павел. — Я никогда так не думал!

— Нет? А почему тогда ты ни разу за весь год не спросил, как у меня дела на работе? Почему ни разу не поинтересовался, справляюсь ли я? Не тяжело ли мне?

— Но ты же справлялась! Ты сама говорила, что все хорошо!

— Я говорила, что все хорошо, потому что мне хотелось в это верить! — голос Марины сорвался на крик, и она осеклась, переводя дыхание. — Потому что я думала, что если начну жаловаться, то ты еще больше расстроишься. У тебя и так был сложный период — магазины закрылись, искал новое дело. Мне не хотелось добавлять тебе проблем.

Она вернулась к столу, схватила бутылку с водой, которую принесла Лена, сделала несколько глотков.

— А в итоге что? В итоге получилось, что я одна. Я работаю одна, я решаю проблемы одна, я зарабатываю одна. А ты… ты просто рядом. Как квартирант, которого я содержу.

— Марина, ну это же неправда! Я же дома все делаю! Готовлю, убираю, стираю!

— Ты прав, — кивнула она. — Ты делаешь работу по дому. И знаешь что? Я могу нанять домработницу. Могу нанять повара, могу заказывать готовую еду. Вопрос только в деньгах. Но я не могу нанять человека, который просто будет на моей стороне. Который будет поддерживать меня, а не чужих людей.

— Света не чужой человек! Это моя сестра!

— Я знаю. И поэтому я помогала ей. Но есть разница между помощью и использованием. Твоя сестра меня использовала. И ты ей в этом помогал.

Павел закрыл лицо руками. Плечи его вздрагивали. Марина смотрела на него и чувствовала пустоту. Когда-то она любила этого человека. Когда-то они были счастливы. Куда все делось?

— Что теперь будет? — глухо спросил Павел.

Марина задумалась. Действительно, что теперь?

— Не знаю, — честно ответила она. — Мне нужно время подумать. О нас, о том, что происходит. О том, хочу ли я так жить дальше.

— То есть ты хочешь… развестись? — Павел поднял на нее красные глаза.

— Я не знаю. Пока не знаю. Но что-то должно измениться. Так больше нельзя.

Она взяла телефон, посмотрела на время. Совещание через двадцать минут. Нужно привести себя в порядок, собраться.

— Паша, мне нужно работать. У меня совещание. Езжай домой.

Он кивнул, медленно поднимаясь.

— А Света? Что мне ей сказать?

Марина пожала плечами.

— Скажи правду. Что карта была для необходимых расходов, а она тратила деньги на развлечения. И что больше такой возможности у нее не будет.

— Она обидится.

— Пусть. Это ее право.

Павел двинулся к двери, но на пороге остановился.

— Марина… я правда не знал. И я правда не хотел, чтобы все так вышло.

— Знаю, — тихо ответила она. — Просто этого недостаточно.

Когда Павел ушел, Марина еще минут десять сидела в переговорной, глядя в окно. Потом встала, поправила блузку, освежила макияж и вернулась в свой кабинет.

Лена виноватым взглядом покосилась на нее.

— Марина Игоревна, извините, я не смогла его остановить…

— Все нормально, Лень. Не переживай.

— Может, вам чаю принести? Или кофе?

Марина посмотрела на секретаршу — та явно волновалась, не зная, как себя вести.

— Спасибо, я сама потом возьму. Кто там у нас на совещании сегодня?

— Финансовый отдел и юристы. Через пятнадцать минут.

— Хорошо. Подготовь, пожалуйста, папку с документами по сделке.

— Уже готова, на вашем столе.

Марина кивнула и прошла в кабинет. Села за стол, открыла папку, начала перечитывать материалы. Слова прыгали перед глазами, не складывались в предложения. Она закрыла папку, откинулась на спинку кресла.

Что теперь будет? Развод? Может быть. Попытка сохранить брак? Тоже вариант, но для этого Павел должен измениться. А способен ли он? Хочет ли?

Телефон завибрировал. Сообщение от Павла: «Прости. Я все понял. Давай попробуем все исправить».

Марина долго смотрела на экран. Потом убрала телефон в ящик стола. Не сейчас. Сейчас совещание. Сейчас работа. А это — потом. Всё потом.

Она снова открыла папку и заставила себя сосредоточиться. Строчка за строчкой, пункт за пунктом. Работа не ждет. Жизнь не ждет.

В дверь постучали. Вошел Алексей из финансового.

— Марина Игоревна, мы готовы начинать.

— Отлично, — она встала, взяла папку и ноутбук. — Идем.

Проходя мимо зеркала в коридоре, Марина мельком взглянула на свое отражение. Собранная, строгая, профессиональная. Никто не скажет, что ее мир трещит по швам.

Она улыбнулась своему отражению — немного грустно, немного горько. Ничего. Справится. Она всегда справлялась.

И справится сейчас.

Вечером, уже в десятом часу, когда офис опустел и только охранник внизу томился за своим пультом, Марина все еще сидела за компьютером. Работа была сделана, отчеты готовы, письма отправлены. Но идти домой не хотелось.

Она взяла телефон. Три пропущенных от Павла, два сообщения. Открыла.

«Марина, ты права. Во всем. Я был эгоистом».

«Я хочу все исправить. Дай мне шанс».

Марина задумалась. Шанс? Может быть. Но не сейчас. Сначала она должна сама понять, чего хочет. Кем хочет быть. И с кем хочет идти дальше.

Она набрала ответ: «Давай поговорим в выходные. Спокойно, без эмоций. Решим, что делать дальше».

Отправила. Выключила компьютер. Собрала вещи.

На улице был теплый осенний вечер. Город мерцал огнями, где-то играла музыка, пахло каштанами и кофе. Марина медленно шла к машине, вдыхая прохладный воздух.

Она справится. Со всем справится.

Потому что она всегда справлялась. Справится и сейчас.