Вечер был тяжёлым, удушающим от невысказанных упрёков. Когда Марек закричал, что станет миллиардером, а я — никто, внутри меня что-то тихо треснуло — не от боли, а от ясности. Это был тот момент, когда иллюзия окончательно рухнула.
Я спокойно подняла с пола старый кожаный ежедневник. По краям на нём осела пыль, но внутри был порядок. Мой порядок. Марек стоял надо мной, раздражённый, моё молчание его злило.
— Ты меня не слышишь? — рявкнул он. — К завтрашнему дню здесь всё должно быть пусто.
Я посмотрела на него. По-настоящему посмотрела. На человека, которого когда-то любила за его амбиции и который теперь видел во мне лишь декорацию к собственным фантазиям.
— Хорошо, — спокойно сказала я. — К завтрашнему дню будет пусто.
Он удовлетворённо рассмеялся и вышел из комнаты. Он не знал, что я говорила не о своём кабинете.
В ту ночь я почти не спала. Отправила несколько сообщений. Одно — своему адвокату. Одно — в банк. Одно — Шандору Орбану.
Он ответил почти сразу:
«Я готов. Как всегда».
Утром в доме было тихо. Марек нервно суетился в костюме, который стоил дороже нашего первого совместного отпуска. Он постоянно смотрел в телефон, поправлял манжеты. Он был взволнован, как ребёнок.
— Через час они приедут, — бросил он с превосходством. — Лучше не мешай.
Я едва заметно улыбнулась.
— Разумеется.
Я взяла ноутбук, ежедневник и вышла. Я поехала в офис — в настоящий офис, в мою компанию, которую Марек называл «сомнительными подработками». Стеклянное здание в центре города отражало утренний свет. Секретарь поздоровалась со мной по имени. Команда ждала утреннего совещания.
— Сегодня важный день, — сказала я, садясь во главе стола. — Но без суеты. Всё под контролем.
В тот самый момент, когда Марек у себя дома принимал «инвестора», я подписывала последние документы. Перераспределение средств. Закрытие финансовых линий. Официальный отзыв доверенностей.
Шандор Орбан с широкой улыбкой вошёл в гостиную Марека… и она очень быстро исчезла с его лица.
— Где Эстер? — холодно спросил он.
— Эстер? — Марек нахмурился. — Не знаю. Это моя встреча.
Шандор посмотрел на него взглядом, в котором смешались сожаление и профессиональная дистанция.
— Боюсь, что нет. Без Эстер нет JutroWektor.
— О чём вы говорите?! — Марек покраснел. — Я основатель!
— На бумаге, — спокойно ответил Шандор. — И это уже не актуально.
В этот момент в комнату вошёл курьер с конвертом. Марек вырвал его из рук, вскрыл. С каждым прочитанным рядом его лицо становилось всё бледнее.
В это же время я заканчивала презентацию для нового стратегического партнёра. Люди за столом внимательно слушали, задавали вопросы. Уважение в их глазах было мне давно знакомо — просто не дома.
Телефон завибрировал. Сообщение от Марека:
«Что ты сделала?!»
Я коротко ответила:
«Вернула то, что было моим».
Когда днём я вернулась домой, Марек сидел на диване. Без пиджака. Ссутулившись. Казалось, он постарел на годы.
— Эстер… — начал он дрожащим голосом. — Я не знал. Я думал…
— Именно, — спокойно перебила я. — Ты думал только о себе.
Я не кричала. В этом не было нужды. Правда была тихой, но тяжёлой.
— Я подам на развод, — сказала я. — Без ссор. Без мести. Просто конец.
Он смотрел на меня недоверчиво.
— И что теперь? Ты оставишь меня со всем этим?
Я на мгновение задумалась.
— Я оставлю тебе то, что всегда по-настоящему было твоим — твои амбиции. Всё остальное никогда тебе не принадлежало.
Несколько месяцев спустя я сидела в кафе с видом на реку. Компания стабильно росла. Без хаоса. Без необходимости кому-то что-то доказывать. Шандор принёс кофе и сел напротив.
— Знаешь, — сказал он с улыбкой, — я ещё никогда не видел человека, который так долго мог оставаться в чьей-то тени, а потом так элегантно выйти на свет.
Я улыбнулась.
— Это была не игра. А урок.
Вечером я вернулась в свою новую квартиру. Светлую. Тихую. Я вошла в кабинет — в мой кабинет — и поставила старый кожаный ежедневник на полку.
На этот раз никто не имел права его пнуть.
И впервые за долгое время я почувствовала, что нахожусь именно там, где должна быть.
– Мама никуда не уйдет! Это ты оtпRавишьsя на улi цу! – кRичал муж, забыв, кто хозяин квартиры