Ксения закинула сумку на заднее сиденье такси и устало опустилась рядом с водителем. Часы показывали половину десятого вечера. Три дня предновогоднего аврала в рекламном агентстве вымотали так, что хотелось только одного — добраться до квартиры свекрови и рухнуть в постель. Но сначала предстояло еще два часа полета до Екатеринбурга и дорога от аэропорта.
Телефон завибрировал. Андрей.
«Ты уже выехала? Мама готовит твой любимый наполеон. Соскучился»
Ксения улыбнулась и быстро набрала ответ: «Еду в аэропорт. Буду часа в два ночи. Не ждите, ложитесь спать. И я по тебе соскучилась».
Они с Андреем вместе шесть лет, женаты четыре. Обычная московская пара: она — арт-директор в агентстве, он — менеджер в IT-компании. Съемная однушка в Марьино, мечты о детях, которые пока откладываются из-за работы и желания сначала встать на ноги покрепче. Хотя у Ксении была своя трешка на Таганке — от бабушки, доставшаяся за два года до свадьбы. Они сдавали ее, а сами снимали что-то попроще: съемная квартира была ближе к работе Андрея, да и деньги от своей недвижимости складывались в неплохую подушку безопасности.
Аэропорт встретил ее традиционным декабрьским хаосом: толпы пассажиров с чемоданами, гирлянды, объявления о задержках рейсов. Ксения прошла регистрацию, купила в дьюти фри бутылку хорошего коньяка для свекра и набор конфет для свекрови. В самолете она попыталась поспать, но не вышло — постоянно прокручивала в голове недоделанные проекты и список дел на январь.
В Екатеринбург прилетела без пятнадцати два ночи. Такси ехало по пустым заснеженным улицам, мимо праздничных витрин и редких прохожих, спешащих по своим делам. Ксения смотрела в окно и думала о том, как хорошо, что она согласилась приехать. Последние два года они встречали Новый год в Москве, и Людмила Петровна, свекровь, каждый раз обиженно вздыхала в трубку: «Ну конечно, у вас там своя жизнь, куда уж нам, старикам…»
В этот раз Андрей сам предложил: «Поехали к родителям. Мама будет счастлива. Да и Димка с Олей приедут, давно всей семьей не собирались». Димка — младший брат Андрея, жил в Перми с женой и двумя детьми. Ксения их видела всего пару раз, но Ольга производила впечатление вполне милой, хотя и слишком активной женщины, а дети были славными, хоть и шумными.
Машина затормозила у знакомого девятиэтажного дома. Ксения расплатилась с водителем, подхватила сумку и пакет с подарками и направилась к подъезду. Лифт, как всегда, не работал. Она медленно поднялась на пятый этаж, уже предвкушая, как разденется, умоется и нырнет под теплое одеяло в комнате, которую ей с Андреем отвели.
На площадке было тихо. Ксения достала ключи — Людмила Петровна дала им комплект еще давно — но замерла, услышав голоса из-за двери. Громкие, взволнованные голоса. Она машинально взглянула на часы: половина третьего ночи. Кто может так шуметь в такое время?
— Я говорю, это единственный разумный выход! — раздался пронзительный голос Ольги, жены Димы. — Они все равно ее не используют по-нормальному. Сдают каким-то чужим людям!
— Олечка права, — вступила Людмила Петровна, и Ксения похолодела. — Трехкомнатная квартира в центре Москвы — это не игрушка. Надо правильно этим распоряжаться.
— Мам, я понимаю, но это же Ксюшина квартира, — послышался голос Андрея, но такой неуверенный, что у Ксении екнуло сердце.
— Формально — ее, — отрезал свекор Виктор Михайлович. — А по факту вы — семья. И ты, Андрей, имеешь право на эту жилплощадь.
Ксения почувствовала, как сумка выскальзывает из онемевших пальцев. Она осторожно поставила ее на пол, стараясь не шуметь. Дверь была действительно тонкой, и каждое слово долетало до нее с пугающей отчетливостью.
— Вот я и говорю, — продолжала Ольга, — надо Андрею настоять, чтобы они туда переехали. А потом — оформить квартиру на детей. На моих на будущих племянников! А вдруг у Ксюши характер испортится, разведется — и что? Андрей останется ни с чем?
— Тише, Оль, — одернул ее Дмитрий. — Ну ты совсем разошлась.
— А что тише?! — не унималась Ольга. — У нас у самих двушка съемная, денег не хватает, а тут такое богатство простаивает! Мы бы могли переехать в Москву, я бы там работу нашла получше…
— Все, стоп! — Людмила Петровна явно взяла командование на себя. — Вопрос надо решать. Андрей, ты мужчина или тряпка? Это ваша совместно нажитая собственность!
— Мам, но она получила квартиру до брака, — снова слабо попытался возразить Андрей.
— Вот именно! — воскликнул Виктор Михайлович. — Но все эти годы вы были женаты! Делали там ремонт на ваши общие деньги! Значит, у тебя есть основания для претензий.
— Ну вообще-то ремонт делали на деньги от сдачи этой же квартиры, — заметил Дмитрий.
— Неважно! — отмахнулась Людмила Петровна. — Суть в том, что Андрей — законный муж. И он должен настоять на своих правах.
— Какие еще права на чужую квартиру? — это был голос Андрея, но звучал он так неубедительно, что Ксения сжала кулаки.
— Андрюш, — вкрадчиво произнесла Ольга, — ты же понимаешь, что Ксюха тебя просто использует? Снимает с тобой какую-то конуру, хотя у самой трешка в центре! Она что, стесняется своего богатства? Или бережет на черный день? От тебя бережет!
— Это неправда, — но в голосе Андрея не было прежней уверенности.
— Да ладно тебе! — вступил свекор. — Мы все видим. Она заставляет тебя жить как нищего, в съемной хрущевке, а сама сидит на золотой жиле.
— Мы вместе так решили, — Андрей все еще пытался защищать ее, и на секунду Ксения почувствовала облегчение. — Квартира сдается, деньги копятся. Мы хотим купить что-то еще, побольше, когда дети появятся.
— Ага, значит, появится второе жилье — тоже на ее имя! — ядовито заметила Ольга. — Андрюш, ты совсем дурак? Она сделает тебя своим вечным прихлебателем!
— Оля, ты чего такая злая? — попытался осадить жену Дмитрий.
— А что мне, молчать?! — взвилась та. — Мы тут все ютимся, кто в каких углах, а у Андрея жена — собственница трешки в Москве! Да за такую квартиру сейчас тридцать миллионов дают, не меньше!
— Тридцать пять, — задумчиво протянул Виктор Михайлович. — Я смотрел объявления. В том районе сейчас от тридцати пяти.
Ксения прислонилась к холодной стене подъезда. У нее кружилась голова. Неужели это происходит на самом деле? Неужели они все — включая ее мужа — сидят там, за этой тонкой дверью, и обсуждают, как лучше отнять у нее квартиру?
— Слушайте, — снова заговорила Людмила Петровна, и по ее тону было ясно, что она произнесет нечто важное. — Я все обдумала. Вот что надо сделать. Андрей, ты должен убедить Ксению переоформить квартиру на вас обоих. Скажешь, что для семьи так правильно, что это признак доверия.
— Мам…
— Не перебивай! А как переоформит — сразу продавайте. И на эти деньги купите две квартиры. Одна себе, вторая на сдачу. Все будут довольны.
— Мам, я не могу так сделать, — голос Андрея дрогнул.
— Можешь, сынок, можешь, — мягко сказал Виктор Михайлович. — Ты просто никогда не умел за себя постоять. А ведь это твое право. Ты — мужчина, глава семьи.
— Да какой он глава! — фыркнула Ольга. — Ксюха у вас тут всем заправляет. Зарплата у нее небось больше, вот она и командует.
— У нее действительно зарплата выше, — тихо признался Андрей. — Но я не вижу в этом проблемы.
— Вот-вот, не видишь! — взорвалась Ольга. — А надо бы видеть! Нормальная жена не станет жить богаче мужа и тыкать ему этим в лицо!
— Она мне ничем не тыкает, — уже с раздражением ответил Андрей.
— Ладно, хватит, — снова вмешалась Людмила Петровна. — Факт в том, что ситуация нездоровая. И надо ее исправлять. Андрей, обещай мне, что ты поговоришь с Ксюшей. Серьезно поговоришь. Намекнешь, что было бы правильно переоформить квартиру на вас обоих. Ну, для семьи, для будущих детей.
Повисла долгая пауза. Ксения замерла, ожидая ответа. Сердце бешено колотилось.
— Я… я подумаю, — наконец произнес Андрей.
— Вот и молодец, — удовлетворенно сказала свекровь. — А мы тебе поможем. Правильные слова подскажем, как лучше к этому разговору подступиться.
— Только мягко, Андрюш, мягко, — заговорщически добавила Ольга. — Чтобы она и не заподозрила ничего. Мол, любовь, доверие, семья… Женщины на такое западают.
— Оля, я не собираюсь ее обманывать, — резко сказал Андрей.
— Да не обманывать, а просто правильно преподнести! — не унималась та.
— В общем, решено, — подвел итог Виктор Михайлович. — После праздников вернетесь в Москву и займетесь этим вопросом. Нечего откладывать. Сейчас на рынке недвижимости хорошие цены, можно очень выгодно все провернуть.
Ксения почувствовала, как внутри нее что-то рвется. Медленно, очень медленно она подняла сумку с пола. Потом взяла пакет с подарками — с коньяком для свекра и конфетами для свекрови. С этой секунды эти люди больше не получат от нее ничего. Никогда.
Она нажала на кнопку звонка.
Внутри квартиры мгновенно наступила тишина. Потом послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла Людмила Петровна в халате, с удивленным лицом.
— Ксюша! — ахнула она. — А ты чего из аэропорта не позвонила?…
— Я все слышала, — спокойно сказала Ксения, глядя свекрови прямо в глаза. — Каждое слово. От начала и до конца.
Людмила Петровна побледнела. За ее спиной появились остальные: Виктор Михайлович в пижаме, Ольга и Дмитрий в домашних костюмах, и Андрей — ее муж, который сейчас смотрел на нее так, словно увидел привидение.
— Ксюнь, это не то, что ты подумала, — начал было он, но она подняла руку, останавливая его.
— Это именно то, — ее голос был на удивление ровным. — Вы сидели тут всей семьей и обсуждали, как бы поделить мою квартиру. Квартиру, которая досталась мне от бабушки. Квартиру, которая является моей личной, а не совместно нажитой собственностью. Вы строили планы, как вынудить меня переоформить ее, а потом продать и разделить деньги между собой.
— Мы просто разговаривали, — попыталась оправдаться Людмила Петровна. — Не надо так все драматизировать.
— Просто разговаривали? — Ксения усмехнулась. — О том, как лучше лишить меня единственной недвижимости? Людмила Петровна, вы серьезно считаете это обычным разговором?
— Ксюша, подожди, — Андрей наконец решился подойти ближе. — Давай зайдешь, поговорим нормально. Ты устала с дороги, мы все нервные…
— Нет, — она качнула головой. — Я не войду в эту квартиру. Я прилетела сюда с подарками, с желанием провести праздники в семье моего мужа. — Она выделила слово «моего», и Андрей поморщился. — Но вместо этого узнала, что эта семья считает меня дойной коровой и уже делит мое имущество.
— Никто тебя дойной коровой не считает! — возмутилась Ольга. — Мы просто обсуждали семейные вопросы!
— Семейные? — Ксения медленно повернулась к ней. — Оля, мы виделись от силы три раза за четыре года. Ты не имеешь никакого отношения ни ко мне, ни к моей собственности. Как и остальные здесь присутствующие.
— Я твой муж! — резко сказал Андрей, и в его голосе впервые появилось что-то жесткое. — У меня есть право обсуждать наше будущее!
— Наше будущее? — Ксения рассмеялась, и это был невеселый смех. — Андрей, ты только что согласился обмануть меня. Ты сидел здесь и слушал, как твоя семья планирует, как бы половчее отжать у меня квартиру, и единственное, что ты смог сказать — это «я подумаю». Не «это неправильно», не «я никогда так не поступлю», а «я подумаю».
— Я не соглашался, — Андрей побледнел. — Я просто… им нужно было что-то ответить.
— Да, именно. Ты всегда всем что-то отвечаешь, лишь бы не расстраивать маму и папу, — Ксения чувствовала, как внутри нее поднимается ярость, холодная и четкая. — Но теперь у тебя проблемы, Андрюша. Потому что я не потерплю предательства.
— Какое предательство?! — воскликнула Людмила Петровна. — Мы хотели как лучше! Для семьи!
— Для семьи? — Ксения вытащила из кармана телефон. — Сейчас я сделаю вам подарок. Я избавлю вас от проблемы дележки моей квартиры. Избавлю от необходимости придумывать хитрые схемы. Знаете как?
Все молчали, глядя на нее с опаской.
— Я подам на развод, — произнесла Ксения очень четко. — И не нужно будет никого обманывать, никому ничего переоформлять. Квартира останется моей. А вы, дорогая семейка, останетесь ни с чем.
— Ксюха, остановись! — Андрей шагнул к ней, но она отступила.
— Не подходи ко мне. Я прилетела сюда, потому что думала, что у нас семья. Настоящая семья, где люди друг друга любят и уважают. Но вы показали мне, что на самом деле вы видите во мне только кошелек с ногами. Тридцать пять миллионов рублей, которые можно поделить.
— Это не так! — попытался возразить Виктор Михайлович. — Мы тебя любим, как родную дочь!
— Родных дочерей не предают, — холодно ответила Ксения. — А вы предали. Все. И он тоже, — она кивнула на Андрея. — Потому что когда твоя мама предложила план, как обмануть меня, ты не встал и не ушел. Ты сидел и слушал. А потом сказал, что подумаешь.
Андрей стоял посреди прихожей, бледный, с опущенными руками. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ксения не дала ему говорить.
— Я шесть лет думала, что выбрала правильного человека. Что ты добрый, честный, порядочный. Что тебе не нужны мои деньги или квартира, что ты любишь меня саму. Но сегодня ты показал, кто ты на самом деле. Слабый человек, который не может защитить свою жену от собственной алчной семьи.
— Ты зря так, — вмешался Дмитрий. — Мы правда хотели как лучше.
— Лучше для кого? — резко спросила Ксения. — Для меня? Вы хотели отнять у меня единственное, что у меня осталось от бабушки. Квартиру, в которой я выросла, где прошло мое детство. Которую я храню как память. А вы превратили ее в предмет торга.
Она подняла пакет с подарками и протянула его Людмиле Петровне.
— Держите. Коньяк и конфеты. Отмечайте праздники. Только теперь уже без меня.
— Ксения, прошу тебя, — Андрей попытался взять ее за руку, но она резко её отдернула.
— Не трогай меня. У тебя был выбор. Ты мог сказать им всем, чтобы заткнулись и перестали обсуждать чужое имущество. Ты мог защитить меня. Но ты не сделал этого. И это говорит о тебе больше, чем все твои слова о любви за последние шесть лет.
— Я люблю тебя! — крикнул он, и в его голосе впервые появилось отчаяние.
— Нет, — Ксения покачала головой. — Ты любишь идею комфортной жизни. Идею того, что я решу твои жилищные проблемы. Идею того, что можно будет угодить маме и расплатиться с ней за ее вечное недовольство. Но меня саму, настоящую, ты не любишь. Иначе не сидел бы здесь, кивая, пока они делят мое добро.
Она развернулась к лестнице. Голова кружилась от усталости и эмоций, но Ксения заставила себя идти ровно, не оглядываясь.
— Ты пожалеешь! — донесся сзади голос Ольги. — Думаешь, легко будет одной? С твоим характером?
Ксения остановилась на верхней ступеньке и обернулась. Вся семья стояла в дверях, глядя на нее — кто с обидой, кто с недоумением, кто с плохо скрытой злостью.
— Знаете, что самое смешное? — сказала она. — Я действительно думала о том, чтобы переоформить квартиру на нас обоих. Думала об этом несколько месяцев. Хотела сделать Андрею сюрприз на Новый год. Но теперь я даже рада, что не успела. Потому что вы все показали свое настоящее лицо. И за это я вам даже благодарна.
Она спустилась по лестнице, достала телефон и вызвала такси. Через двадцать минут она уже ехала обратно в аэропорт. Телефон разрывался от звонков Андрея, но Ксения не отвечала. Только когда устроилась в зале ожидания, написала ему одно сообщение:
«Не звони мне больше. Мой адвокат свяжется с тобой после праздников. Прощай».
Обратный рейс был только утром. Ксения провела остаток ночи в аэропорту, попивая остывший кофе и глядя в окно на заснеженную взлетную полосу. Было больно. Было обидно. Было страшно. Шесть лет жизни — коту под хвост.
Но когда первые лучи солнца осветили небо, она вдруг почувствовала странное облегчение. Словно с плеч свалился тяжелый груз. Груз притворства, груз чужих ожиданий, груз жизни с человеком, который в решающий момент не смог встать на ее сторону.
Прошло два месяца. Развод оформили быстро — совместно нажитого имущества не было, детей тоже. Андрей пытался звонить первые недели, писал длинные сообщения с извинениями, даже приезжал к ее дому, но Ксения была непреклонна. Она поменяла замки в квартире, перестала сдавать ее и переехала туда сама.
Теперь она просыпалась в спальне с окнами во двор, где росла старая липа — та самая, на которую она смотрела в детстве, гостя у бабушки. Пила утренний кофе на кухне, где бабушка когда-то пекла пироги. И была счастлива. По-настоящему счастлива, может быть, впервые за долгие годы.
А в телефоне лежало последнее неотправленное сообщение от Андрея: «Прости меня. Я был дураком. Мама и правда перегнула. Но я люблю тебя. Дай нам еще один шанс».
Ксения прочитала его, улыбнулась и удалила. Некоторые вещи невозможно простить. Некоторое предательство не заслуживает второго шанса. И иногда самая большая любовь к себе — это умение вовремя уйти от тех, кто этой любви не ценит.
— Квартира? Ах да, она в дар от бабушки. Не твоё — не получишь! — усмехнулась я, глядя, как бывший собирает пакеты