— На подарки денег нет! Детям хватит мандаринов, не разоряться же из-за праздника,

— На подарки денег нет! Детям хватит мандаринов, не разоряться же из-за праздника, — Игорь даже не оторвался от телевизора.

Вера замерла с тарелкой в руках. Она только что вернулась с работы, ноги гудели после целого дня за компьютером, в сумке лежал конверт с зарплатой — часть их компания по-прежнему выдавала наличными. Всю дорогу домой она прикидывала: на коммуналку, на продукты к столу, и останется на подарки. Не шикарные, но нормальные. Костику — конструктор, о котором он твердит с сентября. Даше — телефон, пусть не новый, восстановленный, но её старый уже просто не включается.

— Игорь, у меня зарплата. Там хватит на всё.

Он наконец повернулся. Сорок лет, а в глазах то же выражение, что у Костика, когда тот не хочет убирать игрушки: упрямство и уверенность в своей правоте.

— Эти деньги нужны на нормальные вещи. Мне ботинки нужны, старые протекают. Или я должен босиком ходить?

— А дети?

— Дети поймут. Не умрут без игрушек.

Вера поставила тарелку на стол. Руки подрагивали, но она старалась говорить спокойно:

— Костику восемь лет. Он весь декабрь рассказывает, что напишет Деду Морозу. Что я ему скажу — что Дед Мороз не пришёл?

— Скажешь правду. Что денег нет. Пусть привыкает к реальной жизни.

Из коридора донеслись шаги — Даша шла на кухню за водой. Вера осеклась. Дочь остановилась в дверях, посмотрела на родителей и молча взяла стакан. Ей четырнадцать, она всё понимает. Слишком хорошо понимает.

Когда Даша ушла, Игорь добавил:

— И хватит на меня так смотреть. Я глава семьи, я решаю.

Вера хотела ответить. Хотела сказать, что глава семьи обычно работает, а не сидит дома полтора года, пока жена тянет всё на себе. Но промолчала. При детях ссориться нельзя. Эту мантру она повторяла себе уже много лет.

После ужина, когда Игорь снова уткнулся в телевизор, Даша пришла на кухню.

— Мам, а правда подарков не будет?

Вера мыла посуду и не сразу обернулась. Нужно было взять себя в руки.

— Будут. Я что-нибудь придумаю.

— Я слышала, что папа сказал. Про мандарины.

— Даш, не бери в голову.

— Он всегда так. Помнишь, на мой день рождения в том году? Тоже сказал, что денег нет. А потом себе куртку купил за пятнадцать тысяч.

Вера помнила. Она тогда заняла у сестры, чтобы хоть как-то отметить Дашин тринадцатый день рождения. Игорь сказал, что куртка — необходимость, а праздник — блажь.

— Иди спать, — сказала она дочери. — Всё будет хорошо.

Даша посмотрела на неё долгим взрослым взглядом и вышла.

Ночью Вера лежала без сна и думала. У неё была заначка — откладывала по чуть-чуть каждый месяц, прятала в старой сумке на антресолях. Там около четырёх тысяч. Если прибавить к тому, что осталось от зарплаты после коммуналки, можно купить подарки.

Утром она проснулась рано, собралась на работу. Игорь ещё спал — он теперь всегда спал до десяти, а то и до одиннадцати. Вера открыла сумку, чтобы переложить конверт с зарплатой в кошелёк.

Конверта не было.

Она перерыла всю сумку, проверила карманы куртки, посмотрела на тумбочке в прихожей. Пусто. Сердце заколотилось. Она вернулась в спальню, тронула мужа за плечо:

— Игорь, где конверт из моей сумки?

Он открыл глаза, зевнул:

— Какой конверт?

— С зарплатой. Он лежал в сумке.

— А, это. Взял. Мне нужно было на срочное дело.

Вера села на край кровати. В висках стучало.

— Какое дело?

— Потом объясню. Мне сейчас бежать надо, встреча по поводу подработки.

Он встал, начал одеваться. Вера смотрела на него и не узнавала человека, за которого вышла замуж пятнадцать лет назад. Тогда он был другим. Или ей так казалось.

— Игорь, это моя зарплата.

— А я, значит, никто в этой семье? Мне даже на срочные нужды нельзя взять?

— Ты мог спросить.

— Ты спала. И вообще, хватит устраивать допрос. Вечером поговорим.

Он ушёл. Вера ещё долго сидела на кровати, глядя в стену. Потом собралась и поехала на работу. По дороге позвонила сестре.

Лена взяла трубку сразу:

— Привет, ты чего так рано?

— Он забрал мою зарплату.

Пауза.

— Как забрал?

— Ночью вытащил из сумки. Сказал — на срочное дело.

— Вера, сколько можно? Он тебя использует. Просто использует.

— Лен, у него сложный период. Он найдёт работу…

— Ты это говоришь полтора года! Он не ищет работу. Он ищет оправдания. А ты всё терпишь и терпишь.

Вера молчала. Она и сама это понимала, но сказать вслух — значит признать, что последние годы были ошибкой. Что она ошиблась не один раз, а много, много раз, когда прощала, когда закрывала глаза, когда говорила себе: он изменится.

— Ладно, — сказала Лена. — Ты всё равно меня не послушаешь. Но если что — я рядом.

Вечером Игорь вернулся в новых ботинках. Хорошие, кожаные, явно недешёвые. Вера посмотрела на них и почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Это на мою зарплату?

— Мне что, босиком ходить? Старые протекали. Это необходимость.

— А детям подарки — не необходимость?

— Опять начинаешь? Сказал же — дети поймут.

Костик выглянул из своей комнаты:

— Мам, а можно мне завтра после школы к Артёму? Мы хотим его конструктор достроить.

— Можно, — ответила Вера.

Когда сын ушёл, она сказала мужу:

— Он каждый день говорит про этот конструктор. Каждый день, Игорь.

— Ничего, перебьётся.

Вера хотела продолжить, но зазвонил телефон. Свекровь.

— Верочка, здравствуй! Я тут подумала — давайте Новый год вместе встретим? Приеду к вам, пирог принесу.

— Хорошо, Зинаида Павловна. Приезжайте.

— Игорь сказал, вы в этом году без подарков детям? Правильное решение. Мы в своё время радовались мандаринке и открытке. А сейчас избаловали детей, им всё мало.

Вера стиснула телефон. Значит, Игорь уже позвонил матери и представил это как совместное решение. Как их общий выбор. Не то, что он забрал её зарплату на ботинки.

— До свидания, Зинаида Павловна.

Она положила трубку и посмотрела на мужа. Он сидел на диване с видом человека, который абсолютно уверен в своей правоте.

Даша слышала разговор. После ужина она закрылась в своей комнате и написала подруге: «Мой отец совсем охренел. Опять забрал у мамы деньги». Подруга ответила: «Сочувствую. Может, сама заработаешь? Помнишь, Настя в прошлом году расклеивала объявления?»

Даша задумалась.

На следующий день на работе Вера узнала, что можно взять аванс в счёт январской зарплаты. Она пошла к руководителю, объяснила ситуацию — без подробностей, просто сказала, что нужны деньги до праздников. Ей дали пять тысяч.

Вместе с заначкой получалось девять тысяч. Этого хватит.

После работы она поехала в торговый центр. Конструктор для Костика стоил три с половиной тысячи. Телефон для Даши — пять. Восстановленный, но хороший, продавец показал, что всё работает. Вера оставила предоплату, договорилась забрать тридцатого — чтобы Игорь не нашёл раньше времени.

Дома было тихо. Игорь смотрел какой-то сериал, дети делали уроки. Обычный вечер. Как будто ничего не случилось.

Через два дня всё изменилось.

Вера вернулась с работы и сразу поняла: что-то не так. Игорь сидел на кухне с каменным лицом. Перед ним на столе лежал чек.

— Это что? — спросил он, не здороваясь.

Вера узнала чек из торгового центра. Предоплата за телефон. Она точно помнила, что положила его в карман куртки. Значит, он рылся в её вещах.

— Ты лазил в моих карманах?

— Не уходи от темы. Ты потратила деньги на подарки за моей спиной.

— Это мои деньги. Аванс.

— Наши деньги! В семье нет твоих и моих!

Вера усмехнулась. Впервые за много лет она не пыталась сгладить конфликт.

— Правда? А когда ты забрал мою зарплату на ботинки — это тоже были наши деньги?

— Это необходимость!

— А подарки детям — не необходимость? Костик три месяца говорит про этот конструктор. Даша ходит со сломанным телефоном.

— Ты меня не уважаешь! — Игорь встал, голос поднялся. — Я глава семьи! Я решаю!

— Глава семьи работает, Игорь. А ты сидишь дома полтора года и решаешь, как тратить мою зарплату.

— Я ищу работу!

— Где? В телевизоре?

Он побелел.

— Полтора года, — продолжила Вера. — Полтора года я плачу за квартиру, покупаю продукты, одеваю детей. А ты мне рассказываешь про уважение.

— Ты меня не ценишь! Я для этой семьи…

— Что? Что ты делаешь для этой семьи? Назови хоть что-то.

Он открыл рот и закрыл. Потом схватил куртку и хлопнул дверью.

Вера осталась стоять на кухне. Руки дрожали. Она только что сказала мужу всё, что копилось годами. Всё, что она запрещала себе даже думать.

Из коридора донёсся тихий голос:

— Мам?

Даша стояла в дверях. Глаза испуганные.

— Всё хорошо, Даш. Папа скоро вернётся.

— Я слышала. Ты правильно сказала.

— Даша…

— Мам, я не маленькая. Я всё вижу. Он вообще не помогает. Только требует.

Из комнаты вышел Костик. Он не плакал, но губы дрожали.

— А папа вернётся?

— Конечно, вернётся, — Вера присела, обняла сына. — Мы просто поссорились. Взрослые тоже иногда ссорятся.

Вечером позвонила свекровь.

— Вера, что ты наделала? Игорь у меня, весь расстроенный. Говорит, ты его оскорбила, назвала нахлебником.

— Я сказала правду, Зинаида Павловна.

— Какую правду? Что мой сын, который пятнадцать лет работал, нахлебник?

— Он не работает полтора года. А деньги мои берёт без спроса.

— Он мужчина! Ему нужно время, чтобы найти что-то достойное!

— Достойное чего? Его гордости? А дети пусть без подарков сидят, пока он ищет достойное?

Свекровь замолчала.

— Зинаида Павловна, — сказала Вера, — я устала. Устала тянуть всё одна и слушать, какой Игорь замечательный. Он взрослый мужчина. Пора ему вести себя как взрослый.

Она положила трубку первой.

На следующий день позвонила Лена.

— Слышала, что ты со свекровью поцапалась?

— Откуда?

— Игорь постил в соцсетях. Что-то про неблагодарную жену и трудные времена.

Вера почувствовала, как внутри поднимается злость. Он не только ушёл к маме — он ещё и жалуется на весь интернет.

— Приезжай, — сказала Лена. — Поговорим нормально.

Вера приехала после работы. Сестра встретила её на пороге, обняла.

— Выглядишь паршиво.

— Спасибо, очень поддерживает.

Они сели на кухне. Лена налила чай.

— Рассказывай.

Вера рассказала. Про зарплату, про ботинки, про чек и скандал. Про то, как Игорь хлопнул дверью и ушёл к матери.

Лена слушала молча. Потом сказала:

— Вер, сколько раз такое было?

— Что именно?

— Вот это. Когда он брал деньги, а ты молчала. Когда он решал за всех, а ты терпела.

Вера задумалась. Пыталась вспомнить, когда это началось.

— На свадьбу у сестры его друга он потратил наши отпускные. Сказал, что неудобно дарить мало.

— Это когда было?

— Лет десять назад. Даша маленькая была.

— А ещё?

— Машину продал без моего согласия. Сказал, что всё равно я не вожу. А деньги вложил в какой-то проект друга. Потерял всё.

— Вер…

— Когда Костик родился, он две недели ездил на рыбалку. Сказал, что ему нужно развеяться, а я справлюсь.

Лена покачала головой.

— Ты меня десять лет слушать не хочешь. Я тебе ещё тогда говорила — он эгоист.

— Я думала, изменится.

— Он не изменится. Ему удобно так жить. Ты всё тащишь, а он — глава семьи.

Вера молчала. Где-то внутри она знала, что Лена права. Знала давно. Просто не хотела признавать.

— Мне страшно, — сказала она наконец. — Одной с двумя детьми.

— А так — не страшно? Смотреть, как он тебя тянет на дно?

Дома ждали дети. Костик спросил, вернулся ли папа. Вера сказала, что папа у бабушки. Даша промолчала.

Перед сном дочь зашла к ней в комнату.

— Мам, я хочу кое-что сделать. Только ты не ругайся.

— Что?

— Заработать денег. Соседка, тётя Нина, просила помочь разобрать вещи на балконе. Обещала заплатить.

— Даш, тебе четырнадцать.

— И что? Я не маленькая. Хочу сама купить тебе подарок.

Вера почувствовала, как защипало глаза.

— Ладно. Но только если это не мешает учёбе.

Даша улыбнулась и вышла.

Игорь не звонил три дня. Зато звонила свекровь — каждый день, с разными заходами. То жаловалась на здоровье, то спрашивала про внуков, то намекала, что Вера должна извиниться.

На четвёртый день Вера сама позвонила мужу.

— Нам надо поговорить.

— О чём? Ты меня оскорбила.

— Игорь, приезжай домой. Дети спрашивают.

— Пусть знают, что их мать не уважает отца.

Она положила трубку.

Двадцать девятого декабря Игорь вернулся. Без предупреждения — просто открыл дверь своим ключом и вошёл.

Костик бросился к нему:

— Папа!

— Привет, сын.

Даша не вышла из комнаты.

Вера стояла в дверях кухни и смотрела на мужа. Он выглядел помятым — видимо, у матери было не так уж комфортно.

— Надо поговорить, — сказал он.

Они сели на кухне. Костик крутился рядом, пока Вера не отправила его играть.

— Мать сказала, я веду себя неправильно, — начал Игорь. Голос глухой, смотрит в сторону.

Вера молчала.

— Она сказала, что мужчина должен работать. Любую работу, если другой нет.

— А ты что думаешь?

— Я искал. Правда искал. Но везде предлагают меньше, чем я получал раньше. Это унизительно.

— Унизительно — это когда твои дети без подарков на Новый год, потому что отец купил себе ботинки.

Он поморщился, но промолчал.

— Игорь, мне надоело. Устала. Полтора года я тяну семью одна. А ты сидишь и рассуждаешь про унижение.

— Я с третьего января выхожу на работу. Экспедитором в транспортную компанию.

Вера удивилась.

— Когда ты нашёл?

— Неделю назад. Не говорил, потому что… — он замолчал.

— Потому что стыдно?

— Да. Я менеджером был. Отделом руководил. А тут — экспедитор.

— И поэтому ты забрал мою зарплату на ботинки? Чтобы было в чём на работу ходить?

Он кивнул.

— Мог бы просто сказать.

— А ты бы отдала?

— Да. Если бы попросил нормально, а не решал за всех.

Он посмотрел на неё.

— Я правда выхожу на работу. Хочу всё исправить.

Вера не ответила. Она слышала эти слова много раз. После каждого скандала, после каждой его выходки. Хочу исправить. Я изменюсь. Дай мне ещё один шанс.

Тридцатого она забрала подарки из магазина. Спрятала на работе у коллеги.

Дома было напряжённое перемирие. Игорь вёл себя тихо, помогал по хозяйству. Вынес мусор, сходил в магазин за продуктами.

Тридцать первого декабря приехала свекровь. Привезла салаты и мясо.

— С наступающим, Верочка.

— Спасибо, Зинаида Павловна.

Они вместе готовили на кухне. Свекровь молчала дольше обычного, потом сказала:

— Я с ним поговорила. Серьёзно. Сказала, что если не возьмётся за ум — пусть ко мне не приходит.

Вера посмотрела на неё с удивлением. Свекровь впервые за пятнадцать лет была на её стороне.

— Он хороший мальчик, но избалованный. Моя вина. После развода я его жалела, во всём потакала. А он привык, что всё само придёт.

— Ему сорок лет, Зинаида Павловна.

— Я знаю. Поэтому и говорю — пора взрослеть.

Вечером сели за стол. Игорь открыл шампанское, Костик крутился на стуле от нетерпения.

После курантов Вера достала подарки. Конструктор для Костика — мальчик завизжал от радости, бросился обнимать мать. Телефон для Даши — та замерла, потом прошептала:

— Мам, откуда?

— Это наше с тобой дело.

Даша обняла её крепко-крепко.

Потом дочь достала маленький свёрток.

— Это тебе. Сама заработала, помогала тёте Нине.

Внутри были серьги. Недорогие, но красивые.

Вера не сдержала слёз.

— Даш…

— Мам, не плачь. Новый год же.

Костик подарил рисунок — семья под ёлкой. На рисунке все улыбались.

Игорь смотрел на это молча. Потом сказал:

— Я не знал, что ты работала.

— Потому что тебя не было дома, — ответила Даша.

Свекровь покашляла:

— Давайте шампанского ещё?

Ночью, когда дети уснули, а Зинаида Павловна уехала домой, Вера и Игорь остались одни.

— Даша из-за меня пошла работать, — сказал он. — Четырнадцать лет, а уже зарабатывает.

— Она пошла работать, потому что ты не захотел.

— Я выхожу третьего. Правда выхожу.

— Игорь, я слышала это много раз. После машины, которую ты продал без моего согласия. После денег, которые ты потерял в проекте друга. После дня рождения Даши, когда ты купил себе куртку.

Он молчал.

— Каждый раз ты обещаешь измениться. И каждый раз всё по-старому.

— Сейчас будет иначе.

— Почему?

Он не ответил.

Вера встала, подошла к окну. За стеклом падал снег.

— Я больше не могу так. Устала ждать, когда ты изменишься. Устала слышать обещания.

— Что ты хочешь сказать?

— После праздников поговорим. Серьёзно поговорим.

Первого января утром Вера проснулась от запаха кофе. Игорь на кухне делал завтрак. Костик возился с конструктором. Даша фотографировала что-то на новый телефон.

Лена позвонила поздравить.

— Ну что, выгнала его?

— Нет. Он вернулся. Говорит, выходит на работу.

— Посмотрим. Но если что — я рядом.

Третьего января Игорь действительно вышел на работу. Вернулся уставший, но почти довольный.

— Нормальные мужики в бригаде. Работа простая, но честная.

Вера кивнула.

Шли дни. Игорь ходил на работу, приносил зарплату. Вера ждала подвоха — по привычке. Но ничего не происходило.

В конце января случился первый сбой.

— Мне нужны деньги, — сказал Игорь за ужином. — Ребята из бригады скидываются на подарок начальнику, день рождения у него.

— Сколько?

— Пять тысяч.

Вера отложила вилку.

— Пять тысяч на подарок начальнику?

— Ну да. Так принято.

— Игорь, это половина твоей недельной зарплаты.

— И что? Неудобно же меньше всех сдать.

Она смотрела на него и видела: ничего не изменилось. Те же приоритеты. Своё эго важнее семьи. Выглядеть хорошо перед чужими людьми важнее, чем обеспечить своих.

— Бери из своей зарплаты, — сказала она.

— Я уже всё отдал на хозяйство.

— Тогда сдай меньше. Или не сдавай вообще.

— Ты не понимаешь! Это важно для карьеры!

— Какой карьеры? Ты экспедитор, Игорь. Не директор.

Он побелел.

— Ты опять. Опять меня унижаешь.

— Я говорю правду.

Он встал из-за стола и ушёл в комнату. Хлопнул дверью.

Даша вышла на кухню.

— Мам, он никогда не изменится.

Вера посмотрела на дочь. В четырнадцать лет она видела то, что сама Вера не хотела замечать пятнадцать лет.

— Я знаю, Даш.

В феврале Игорь взял деньги из их общей заначки — той, которую они откладывали на отпуск. Потратил на какие-то «необходимые вещи», о которых не счёл нужным сообщить. Вера узнала случайно, когда проверяла сумму.

Разговор был коротким.

— Это наши деньги, — сказал Игорь. — Я имею право.

— Мы копили вместе. На общее дело.

— Мне нужнее было.

Вера поняла: всё. Точка невозврата пройдена.

Вечером она позвонила Лене.

— Ты была права. Все эти годы.

— Ты приняла решение?

— Да.

— Что-нибудь нужно?

— Пока нет. Но скоро понадобится.

Она поговорила с Игорем в выходные, когда дети были у бабушки.

— Я подаю на развод.

Он уставился на неё, как будто не понял слов.

— Что?

— На развод. Я больше не могу так жить.

— Из-за денег? Из-за каких-то денег ты разрушаешь семью?

— Не из-за денег. Из-за того, что ты не считаешь меня равной. Что решаешь за всех. Что берёшь без спроса и не видишь в этом проблемы.

— Я работаю! Я исправился!

— Ты взял деньги из нашей заначки на отпуск. Без моего согласия. Как раньше — с зарплатой, с машиной, со всем.

— Это было нужно!

— Что было нужно, Игорь? Куда ты их потратил?

Он замолчал.

— Ты даже сказать не можешь, — продолжила Вера. — Потому что сам не знаешь. Или знаешь, но понимаешь, что это не оправдание.

— Я изменюсь.

— Ты говоришь это пятнадцать лет. Я больше не верю.

Он встал, заходил по комнате.

— А дети? Ты подумала о детях?

— Только о них и думаю. Не хочу, чтобы Даша выросла и терпела такого же мужа, как ты. Не хочу, чтобы Костик считал нормой то, как ты обращаешься со мной.

— Я хороший отец!

— Ты их отец. Это останется. Но мужем моим ты больше не будешь.

Игорь ушёл к матери. На этот раз — надолго.

Зинаида Павловна звонила каждый день. Сначала уговаривала, потом угрожала, потом плакала. Вера слушала молча.

— Вы же столько лет вместе! Подумай о семье!

— Я думаю. Поэтому и развожусь.

Лена помогла с документами. Нашла адвоката, съездила с Верой подавать заявление.

— Ты молодец, — сказала она в машине. — Давно надо было.

— Страшно.

— Ничего. Справишься. Ты всё это время справлялась одна. Теперь хотя бы не будет человека, который мешает.

Развод оформили в апреле. Игорь пытался претендовать на половину квартиры, но квартира была куплена на деньги родителей Веры ещё до свадьбы. Адвокат разобрался быстро.

Алименты Игорь платил первые два месяца. Потом начал задерживать, потом — пропускать.

Вера не удивилась. Она уже не ждала от него ничего.

В мае Даша сдала экзамены на отлично. Костик закончил второй класс с одной четвёркой.

— Мам, а папа придёт на мой день рождения? — спросил он в июне.

— Не знаю, сынок. Позвони ему сам.

Костик позвонил. Игорь пообещал приехать. Не приехал.

Вера утешала сына полночи.

— Почему папа такой? — спрашивал Костик.

— Потому что он думает в первую очередь о себе. Некоторые люди такие.

— А ты так не будешь?

— Нет, сынок. Никогда.

Летом Вера получила повышение. Её перевели на должность старшего бухгалтера с прибавкой к зарплате.

Лена помогла с ремонтом в детской — давно собирались, но не хватало денег.

— Теперь хватает, — сказала Вера.

— Потому что никто не тратит на ерунду.

Осенью Даша пошла в девятый класс. Серьёзная, собранная, с планами на будущее.

— Мам, я хочу на экономический. Как ты.

— Почему?

— Хочу уметь считать деньги. Чтобы никто не мог меня обмануть.

Вера обняла дочь.

В декабре, ровно через год после того новогоднего разговора, Вера сидела на кухне и планировала праздники. Деньги были — свои, заработанные, честные. Подарки куплены заранее. Костик хотел новый конструктор — посложнее прошлогоднего. Даша — книги и подписку на онлайн-курсы английского.

— Мам, — сказала Даша, заглядывая на кухню, — а можно я позову подругу на Новый год?

— Конечно.

— И ещё. Тётя Лена придёт?

— Да.

— Хорошо. С ней весело.

Вера улыбнулась.

Год назад она боялась остаться одна. Боялась, что не справится. Что детям нужен отец, любой, даже такой.

Теперь она знала: лучше одной, чем с человеком, который тянет на дно. Лучше трудно, но честно. Лучше своими силами, чем ждать от того, кто не даст.

Новый год они встретили вчетвером: Вера, дети, Лена и Дашина подруга. Было шумно, весело и немного хаотично. Костик носился с новым конструктором, девочки фотографировались на телефон, Лена рассказывала смешные истории с работы.

После курантов Костик спросил:

— Мам, а в этом году лучше, чем в прошлом?

Вера подумала.

— Да, сынок. Намного лучше.

Даша посмотрела на мать и улыбнулась. Она понимала.

За окном падал снег. Начинался новый год — первый по-настоящему свободный год в жизни Веры за последние пятнадцать лет.

И она точно знала: всё будет хорошо.