— Ну что, готова стать женой?
Женя кивнула, глубоко вдохнув. Готова.
Кирилл оказался тем самым человеком, с которым хотелось просыпаться каждое утро. Надежный, спокойный, всегда поддерживал её решения.
Познакомились на работе — банальная история, но разве это делало её менее важной? Первое свидание в кафе, первый поцелуй под дождем, совместные выходные на даче у его родителей. Всё складывалось естественно, без натянутости.
Церемония прошла быстро. Кирилл держал её за руку крепко, произносил клятвы уверенно. Евгения смотрела на него и думала — повезло. Действительно повезло встретить такого мужчину. Гости поздравляли, фотографировались, желали счастья. Свекровь Людмила Викторовна обняла невестку, прижав к себе.
— Теперь ты моя дочь, Женечка. Береги моего мальчика.
— Обязательно, — пообещала Евгения, не подозревая, насколько эти слова окажутся важными позже.
Банкет устроили скромный — человек тридцать близких. Кирилл не любил пышных мероприятий, Евгения тоже предпочитала камерность. Танцевали, смеялись, принимали подарки. К полуночи молодожены уехали в гостиницу, где провели первую ночь как муж и жена.
Вернувшись из короткого путешествия на море, супруги принялись за обустройство быта. Снимали однушку в спальном районе — тесновато, но для начала сойдет. Кирилл сразу заговорил о покупке собственного жилья.
— Женя, давай серьезно подумаем об ипотеке. Снимать квартиру — деньги на ветер.
Евгения согласилась без раздумий. Накоплений хватало на первоначальный взнос, зарплаты позволяли платить кредит. Начали изучать предложения банков, ездить на просмотры. Через месяц нашли подходящий вариант — двушка в новостройке. Не центр, конечно, но район развивающийся, инфраструктура появляется.
Оформили кредит пополам. Кирилл настоял на равных долях — мол, семья должна строиться на партнерстве. Евгения оценила это. Муж не пытался взвалить финансовую ношу только на себя, не демонстрировал мужского превосходства. Документы подписали, получили ключи.
Новая квартира встретила запахом стройки и голыми стенами. Евгения ходила по пустым комнатам, планируя будущий интерьер. Кирилл обнимал жену сзади, целовал.
— Наш дом, Жень. Представляешь?
Представляла. Ещё как представляла. Первые недели ушли на ремонт — клеили обои, красили потолки, укладывали ламинат. Работали по вечерам и выходным, уставали до изнеможения. Но это была приятная усталость — та, что приходит от создания чего-то своего.
Мебель покупали постепенно. Сначала кровать и диван, потом кухонный гарнитур, шкафы. Денег хватало впритык, но справлялись. Евгения вела строгий учет расходов, Кирилл не возражал против её бережливости.
Ипотечные платежи вносили исправно. Кирилл переводил свою часть на общий счет в начале месяца, Евгения добавляла свою. Банк получал деньги вовремя, штрафов не было. Жизнь вошла в привычное русло — работа, дом, редкие встречи с друзьями.
Год пролетел незаметно. Квартира обжилась, стала по-настоящему домашней. На подоконниках появились цветы, на стенах — фотографии. Евгения научилась готовить новые блюда, Кирилл освоил ремонт мелкой бытовой техники. Они даже начали откладывать небольшие суммы на отпуск — хотелось съездить куда-нибудь подальше, не на родное море.
С родственниками отношения складывались спокойно. Людмила Викторовна иногда приезжала в гости, привозила пироги, интересовалась бытом. Не навязывалась, не лезла с советами. Родители Евгении жили в другом городе, созванивались по выходным, обменивались новостями.
Однажды вечером Евгении позвонила мама. Голос звучал странно — напряженно.
— Женя, тебе нужно приехать. Срочно.
Сердце ёкнуло.
— Что случилось? Ты в порядке?
— Со мной всё хорошо. Просто приезжай, объясню при встрече.
Евгения взяла выходной, села на автобус. Дорога заняла четыре часа. Всю дорогу перебирала варианты — что могло произойти? Болезнь? Проблемы с отцом? Но мама сказала, что с ней всё в порядке.
Родители встретили её на пороге. Мама обняла, провела на кухню, усадила за стол. Отец молчал, глядя в сторону.
— Женечка, помнишь тётю Надю? Мамина двоюродная сестра.
Евгения нахмурилась, припоминая. Вроде видела пару раз в детстве, но близко не общались. Тётя жила в Москве, виделись редко.
— Смутно помню. А что?
Мама тяжело вздохнула.
— Она умерла две недели назад. Сердце. Внезапно.
Евгения опустила голову. Жаль, конечно, но она почти не знала эту женщину. Зачем тогда вызывать её так срочно?
— Мама, соболезную. Но зачем…
— Надя оставила тебе квартиру.
Евгения замерла, уставившись на мать.
— Что?
— Квартиру в Москве. По завещанию. У неё не было детей, муж умер давно. Родственников почти не осталось. Видимо, ты произвела на неё впечатление, когда вы виделись в последний раз.
Евгения откинулась на спинку стула, переваривая информацию. Квартира. В Москве. Просто так.
— Но я же почти не знала её. Как она могла…
— Не знаю, доченька. Но завещание законное, нотариус всё подтвердил. Квартира теперь твоя.
Следующие дни прошли в оформлении бумаг. Евгения ездила в Москву, встречалась с нотариусом, подписывала документы. Квартира оказалась в Хамовниках — престижный район, центр города. Двушка с ремонтом, мебелью, панорамными окнами. Евгения стояла посреди просторной гостиной, не веря происходящему.
Оценщик назвал сумму — пятнадцать с половиной миллионов. Евгения присвистнула. Столько денег она не видела никогда.
Вернувшись домой, рассказала Кириллу. Муж слушал внимательно, кивал.
— Вот это да. Повезло тебе, Жень.
— Нам, — поправила Евгения. — Мы же семья.
Кирилл улыбнулся, обнял жену.
— Конечно, нам.
Евгения предложила переехать. Логично ведь — зачем платить ипотеку, когда есть квартира в Москве? Да ещё в таком районе. Работу найти в столице проще, зарплаты выше. Перспективы лучше.
Кирилл вроде согласился. Сказал, что надо подумать, взвесить все за и против. Евгения не настаивала — пусть привыкнет к мысли.
Через неделю Людмила Викторовна позвонила, попросилась в гости. Евгения не возражала — давненько свекровь не приезжала. Приготовила ужин, накрыла на стол.
Людмила Викторовна появилась с тортом и букетом. Обнялись, поболтали о мелочах. За столом свекровь вдруг перешла к главному.
— Женечка, Кирюша рассказал мне про наследство. Поздравляю, конечно.
— Спасибо, Людмила Викторовна.
— Но я хотела поговорить с тобой серьезно. Ты же понимаешь, что такая дорогая квартира — это большая ответственность?
Евгения непонимающе посмотрела на свекровь.
— В каком смысле?
Людмила Викторовна отпила чай, аккуратно поставила чашку.
— В прямом. Вы с Кириллом молодые, неопытные. Жить в центре Москвы — дорого. Коммуналка, налоги. Да и вообще, зачем вам это? У вас же есть своя квартира здесь.
Евгения нахмурилась.
— Людмила Викторовна, мы планируем переехать. Там больше возможностей для карьеры.
Свекровь покачала головой.
— Женечка, я переживаю за вас. Такая недвижимость — это серьезно. Может, стоит продать квартиру, а деньги разумно использовать?
— Продать? Зачем?
— Ну как зачем? Вложить во что-то надежное. Или просто положить в банк. Проценты капать будут. Там не понятно что вас ждет, а тут жизнь налажена.
Евгения стиснула зубы, сдерживая раздражение.
— Я не собираюсь продавать квартиру. Это наследство от тёти, только мне решать, что делать с недвижимостью.
Людмила Викторовна вздохнула, но больше не настаивала. Попрощалась, уехала. Евгения рассказала Кириллу о разговоре. Муж отмахнулся.
— Не обращай внимания. Мама просто волнуется.
Но в следующие дни Кирилл стал странным. Задумчивым, отстраненным. Часто разговаривал по телефону на балконе, чтобы Евгения не слышала. Когда жена спрашивала, с кем говорил, отвечал уклончиво — работа, друзья, родители.
Евгения чувствовала — что-то не так. Но не могла понять, что именно. Кирилл избегал разговоров о переезде, переводил тему. Когда Евгения напрямую спрашивала, он отвечал, что ещё думает.
Прошло две недели. Кирилл пришел с работы раньше обычного. Сел напротив жены, посмотрел серьезно.
— Женя, нам надо поговорить.
Евгения отложила телефон, повернулась к мужу.
— Слушаю.
Кирилл помолчал, подбирая слова.
— Я с мамой обсуждал ситуацию с квартирой. Мы пришли к выводу, что переезжать не стоит.
— Почему?
— Это нерационально. Лучше продать московскую квартиру и разумно распорядиться деньгами.
Евгения выпрямилась на стуле.
— Кирилл, мы уже обсуждали это. Я не хочу продавать.
Муж скрестил руки на груди.
— Женя, будь разумной. Пятнадцать миллионов — огромные деньги. Мы можем погасить ипотеку, купить машину, отложить на будущее.
— У нас есть квартира в Москве. Зачем её продавать?
— Потому что так правильно.
Евгения встала, прошлась по комнате.
— Кирилл, это моё наследство. Я получила квартиру от тёти. Хочу там жить.
Муж тоже поднялся, подошел ближе.
— Мы с мамой решили: продаём твою квартиру в Москве, а деньги поделим поровну.
Евгения замерла, уставившись на Кирилла.
— Что ты сказал?
— То, что ты услышала. Продаём квартиру, делим деньги. Честно и справедливо.
Кровь прилила к лицу Евгении.
— Вы с мамой решили? Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно. Мы семья, всё должно быть общим. Половина денег мне, половина тебе.
Евгения рассмеялась — нервно, зло.
— Кирилл, ты понимаешь, что говоришь? Это моё наследство. Ты к нему отношения не имеешь.
Муж нахмурился, выпрямился.
— Я твой законный супруг. Имею полное право.
— На что?! На квартиру, которая досталась мне по завещанию?!
— На справедливый раздел имущества. Мы женаты, значит, всё общее.
Евгения схватилась за голову.
— Кирилл, ты слышишь себя? Это наследство! Оно не является совместно нажитым имуществом!
Муж упёрся, скрестив руки.
— Мама сказала, что у меня есть право на долю. И я это право реализую.
— Мама сказала, — передразнила Евгения. — Кирилл, тебе уже тридцать лет, а ты до сих пор слушаешься мамочку?
— Не смей так о ней говорить!
— Тогда не говори глупостей! Квартира моя, и продавать я её не буду!
Кирилл стиснул кулаки, глядя на жену с обидой.
— Значит, для тебя деньги важнее семьи?
Евгения закатила глаза.
— Не переворачивай. Это ты требуешь продать квартиру и поделить деньги. Кто тут ставит финансы выше отношений?
Муж отвернулся, прошелся по комнате. Остановился у окна, посмотрел на улицу. Когда заговорил снова, голос звучал холодно.
— Хорошо. Раз ты не хочешь делить поровну, предлагаю другой вариант.
— Какой?
— Продаём квартиру. Треть денег отдаём маме, треть мне, треть тебе.
Евгения застыла, не веря услышанному.
— Повтори.
Кирилл повернулся, посмотрел жене в глаза.
— Две трети нам с мамой, одна треть тебе. Это справедливо.
— Справедливо?! — Евгения сорвалась на крик. — Ты требуешь отдать твоей матери пять миллионов из моего наследства?!
— Мама помогала мне всю жизнь. Она заслуживает обеспечить старость.
— За мой счет?!
Кирилл пожал плечами.
— Мы семья. Должны заботиться друг о друге.
Евгения медленно выдохнула, пытаясь успокоиться.
— Кирилл, послушай себя. Ты требуешь, чтобы я продала квартиру, которую получила в наследство, и отдала большую часть денег тебе и твоей матери. Это нормально по-твоему?
— Абсолютно нормально. Если ты откажешься, значит, ты эгоистка.
Евгения рассмеялась — горько, устало.
— Эгоистка. Понятно.
— Женя, будь разумной. Пятнадцать миллионов — это возможность начать новую жизнь.
— Именно. Мою новую жизнь. Без тебя.
Кирилл вздрогнул, посмотрел на жену испуганно.
— Ты о чем?
Евгения развернулась, направилась в спальню. Достала чемодан, начала складывать вещи. Кирилл вбежал следом.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь. Уезжаю.
— Куда?!
— В Москву. В свою квартиру.
Муж схватил жену за руку.
— Женя, стой. Давай обсудим спокойно.
Евгения высвободилась, продолжая складывать одежду.
— Обсуждать нечего. Ты показал своё истинное лицо. Требуешь моё наследство, да ещё и матери отдать треть. Мне с тобой не по пути.
— Женя, не дури! Мы семья!
— Были семьей. До того момента, как ты решил поделить мои деньги.
Кирилл попытался обнять жену, но Евгения оттолкнула его.
— Не трогай меня.
— Женя, прошу, давай всё обсудим. Может, я погорячился. Мысль о деньгах свела меня с ума.
— Может? — Евгения повернулась к мужу, глядя прямо в глаза. — Кирилл, ты потребовал продать квартиру и отдать большую часть денег вам. Это наглость и жадность.
— Я не жадный!
— Тогда почему требуешь чужое?
Кирилл открыл рот, закрыл снова. Евгения застегнула чемодан, взяла сумку.
— Завтра подам на развод.
— Женя!
Но жена уже вышла из квартиры, захлопнув дверь.
Евгения доехала до Москвы ночным поездом. Всю дорогу смотрела в окно, не в силах заснуть. Кирилл названивал, слал сообщения. Она не отвечала.
Квартира встретила тишиной. Евгения включила свет, прошлась по комнатам. Просторно, красиво, уютно. Её. Только её.
Утром пошла в суд, написала заявление на развод. Сотрудница приняла бумаги, назначила дату. Евгения расписалась, вышла на улицу. Странное чувство — облегчение, смешанное с грустью.
Через неделю позвонила Людмила Викторовна.
— Женечка, что происходит? Кирилл говорит, ты подала на развод.
— Да, Людмила Викторовна. Подала.
— Но почему? Вы же любите друг друга!
Евгения усмехнулась.
— Любовь закончилась, когда ваш сын потребовал моё наследство.
Свекровь замолчала на секунду, потом заговорила раздраженно.
— Женечка, не будь эгоисткой. Кирилл имеет право на долю.
— На долю чего? Наследства, которое я получила от своей родственницы?
— Вы муж и жена. Всё должно быть общим.
— Тогда пусть Кирилл отдаст мне половину своей зарплаты за все годы до свадьбы.
— Не передергивай!
— Это вы передергиваете, Людмила Викторовна. Квартира моя, и останется моей.
— Мы подадим в суд!
— Подавайте. Посмотрим, что решит суд.
Евгения отключилась. Заблокировала номер свекрови. Больше не хотела слышать эти разговоры.
Кирилл действительно подал иск. Требовал признать квартиру совместно нажитым имуществом и поделить её стоимость. Евгения наняла адвоката — опытного, с хорошей репутацией.
Кирилл с Людмилой Викторовной приезжали на заседания, требовали справедливости. Адвокат Евгении спокойно представлял доказательства — завещание, документы о наследовании, справки о том, что квартира получена не в браке.
Судья вынес решение — квартира является личной собственностью Евгении, не подлежит разделу. Кирилл попытался обжаловать, но апелляция отклонила его требования.
Развод оформили через три месяца. Совместную квартиру продали, деньги поделили пополам. Евгения получила свою долю, закрыла все связи с бывшим мужем.
Знакомые осуждали. Говорили, что жадная, что могла бы помочь Кириллу. Подруги качали головами — мол, из-за денег развелась. Евгения слушала и молчала. Объяснять не хотелось.
Родители поддержали. Мама сказала, что гордится дочерью. Папа добавил, что настоящий мужчина не требует чужое.
Евгения устроилась на работу в крупную компанию. Зарплата оказалась выше прежней в два раза. Жизнь в Москве действительно открывала больше возможностей.
Она записалась на йогу, начала изучать английский, познакомилась с новыми людьми. Постепенно боль от развода притуплялась. Оставалось разочарование — как же она ошиблась в Кирилле. Казалось, что знает его, доверяет. А он оказался способен требовать чужое.
Иногда Евгения вспоминала первые месяцы брака. Совместные вечера, планы на будущее, ипотечные платежи пополам. Всё казалось искренним. Но стоило появиться серьезным деньгам — маски слетели.
Евгения больше не злилась на бывшего мужа. Просто принимала факт — она вышла замуж не за того человека. Это был опыт, пусть и горький. Теперь она знала, что доверять нужно осторожно, а на людей проверку проводит не время, а деньги.
Квартира стала настоящим домом. Евгения купила новую мебель, повесила картины, расставила книги на полках. Тётя Надя оставила ей не просто недвижимость. Она дала шанс начать всё заново. И Евгения этим шансом воспользовалась.
Жизнь продолжалась. Без Кирилла, без Людмилы Викторовны, без людей, которые считали, что имеют право на чужое. Евгения строила будущее сама. И это будущее выглядело светлым.
— Кормёжка закончилась! Пусть теперь твоя родня сама себя содержит! — сказала Рита, глядя прямо на мужа