Дверной звонок прозвенел резко и настойчиво, словно кто-то держал палец на кнопке добрых пять секунд. Анна вздрогнула, чуть не уронив бокал с шампанским, которое она как раз пробовала.
— Кто это может быть? — пробормотала она, вытирая руки о кухонное полотенце.
Максим поднял голову от ноутбука, за которым он разбирал рабочую почту перед праздниками.
— Понятия не имею. Может, соседи решили соль одолжить?
Но когда Максим открыл дверь, на пороге стояла его мать с двумя крупными чемоданами и картонной коробкой, перевязанной бечёвкой.
— Сынок! — воскликнула Валентина Петровна, расставив чемоданы по обе стороны от себя, словно пограничные столбы. — Вот и я! Решила не предупреждать, чтобы сюрприз был.
— Мама? — Максим растерянно заморгал. — Но ты же говорила, что будешь праздновать у тети Люды в Подмосковье…
— Эх, Максимушка, разве можно Новый год без родного сына встречать? — Валентина Петровна решительно протиснулась в прихожую, волоча за собой чемоданы. — Люда меня поймет. А вот ты, я смотрю, не очень-то обрадовался родной матери.
— Да что ты, мам, — Максим поспешно подхватил чемоданы. — Просто неожиданно. Проходи, конечно.
Анна вышла из кухни с вымученной улыбкой на лице. За пять лет брака с Максимом она успела хорошо изучить свою свекровь. Валентина Петровна была женщиной властной, привыкшей все контролировать, и её визиты неизменно превращались в испытание для нервной системы.
— Здравствуйте, Валентина Петровна, — Анна шагнула навстречу, готовая к ритуальным объятиям.
— Анечка, — свекровь чмокнула её в щеку, окинув при этом оценивающим взглядом. — Что-то ты бледненькая. Максим, ты её витаминами кормишь? Или она опять на своих диетах?
— Мама, пожалуйста, — Максим устало вздохнул. — Давай я отнесу твои вещи в гостиную.
— Какую гостиную? — Валентина Петровна вскинула брови. — У вас же комната-то крохотная, там диван неудобный. Я лучше в спальне устроюсь, а вы на диване как-нибудь.
— Мам, это наша спальня, — начал было Максим, но Анна его перебила:
— Ничего страшного, мы разместимся. Главное, чтобы вам было удобно.
Она произнесла это ровным, бесцветным голосом, и Максим, уловив в нем напряжение, виновато на неё посмотрел. Но спорить со свекровью он не стал.
Первый день визита Валентины Петровны прошел относительно спокойно. Она осмотрела квартиру, нашла пыль на верхней полке книжного шкафа и паутину в углу ванной комнаты. Анна стискивала зубы и молча слушала замечания.
Второй день начался с того, что свекровь заявилась на кухню в семь утра и принялась гремя кастрюлями варить холодец.
— Максим обожает моё заливное, — объявила она, когда Анна, не выспавшаяся после ночи на диване, появилась на пороге кухни. — А то он у тебя худой совсем. Ты его кормишь нормально?
— Мама, я же взрослый человек, сам могу выбирать, что мне есть, — вмешался Максим, натягивая рубашку. — И, кстати, я совсем не худой.
— Ты молчи, сынок, ты в этом не разбираешься, — отмахнулась Валентина Петровна. — Вот увидишь, как ты мой студень поешь — сразу сил прибавится.
К обеду кухня была завалена кастрюлями, сковородками и разделочными досками. Холодильник свекровь перетряхнула полностью, переставив все продукты по своему усмотрению.
— Анечка, милая, а зачем ты столько сыра накупила? — спросила она, разглядывая содержимое холодильника. — И эта зелень уже подвяла, её надо было сразу использовать. Ты что, хозяйство вести не умеешь?
— Это для праздничного стола, — сухо ответила Анна. — Я составила меню заранее.
— Ну-ну, — протянула Валентина Петровна. — Я тоже в твои годы думала, что умею готовить. А потом научилась по-настоящему. Пришло только с опытом.
Анна сглотнула едкий ответ и вышла из кухни.
К третьему дню напряжение в квартире можно было резать ножом. Анна старалась держаться, но свекровь будто нарочно выискивала, к чему придраться. То полотенца в ванной висели неправильно, то цветы на подоконнике поливались слишком обильно, то пододеяльники были не той расцветки.
Но настоящая война началась на четвёртый день, когда до Нового года оставалось всего два дня.
Анна обнаружила, что Валентина Петровна перестирала всё бельё в шкафу, включая то, что было совершенно чистым.
— Я просто хотела помочь, — невинно сказала свекровь, когда Анна с немым укором смотрела на горы мокрого белья. — У вас тут такой затхлый запах в шкафу был.
— Валентина Петровна, это мои вещи, — Анна старалась говорить спокойно. — Я бы предпочла, чтобы вы предварительно спрашивали.
— Ой, да что ты, доченька, мы же семья, — Валентина Петровна махнула рукой. — Какие могут быть церемонии? Я своему Максиму всегда бельё стираю, когда в гости приезжаю.
— Мама, — Максим вышел из комнаты, услышав голоса. — Пожалуйста, не надо так делать. Мы взрослые люди, сами справляемся.
— Ах, вот как, — свекровь скрестила руки на груди. — Значит, родная мать тут лишняя? Может, мне вообще уехать?
— Никто не говорит, что ты лишняя, — устало произнес Максим. — Просто давай уважать личные границы друг друга.
Валентина Петровна обиженно сопела весь оставшийся вечер, демонстративно не выходя из спальни. Анна с Максимом сидели на кухне, и впервые за годы брака между ними повисло тяжелое молчание.
— Извини, — тихо сказал Максим. — Я не знал, что она приедет.
— Дело не в этом, — Анна посмотрела на него. — Дело в том, что ты не можешь с ней разговаривать. Она садится тебе на шею, Макс. И не только тебе — мне тоже.
— Она просто старается помочь, — Максим потер переносицу. — Ты же знаешь, какая она. Пытается быть полезной.
— Она пытается управлять нашей жизнью, — возразила Анна. — Чувствуешь разницу?
Они поссорились. Негромко, без криков, но обидно. Максим ушел на диван, а Анна осталась на кухне, глядя в темное окно и сжимая в руках остывшую чашку чая.
На следующее утро началось самое страшное. Анна проснулась оттого, что услышала из спальни приглушённые голоса. Валентина Петровна что-то взволнованно говорила Максиму, а он отвечал коротко и раздражённо.
Когда Максим вышел, лицо у него было каменным.
— Что случилось? — спросила Анна.
— Ничего, — буркнул он, даже не глядя на неё.
— Макс, что твоя мать тебе сказала?
— Я сказал — ничего!
Он схватил куртку и вышел, хлопнув дверью. Анна осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как в груди разрастается холодный комок тревоги.
Валентина Петровна появилась через несколько минут, с таким видом, словно ничего не произошло.
— Анечка, а где икра? — спросила она, распахивая дверцу холодильника. — Я хотела на бутерброды намазать.
— Какая икра? — растерянно переспросила Анна.
— Ну, красная. Ты же на Новый год покупала? Максим говорил, что ты целых шесть баночек взяла.
— Она в холодильнике, на нижней полке, — Анна подошла поближе. — Вот, в этом контейнере… Стоп. Где икра?
Контейнер был пуст. Анна стала лихорадочно перебирать полки холодильника, но икры нигде не было. Шесть банок красной икры, дорогой, настоящей, которую она купила по рекомендации, — испарились.
— Странно, — протянула Валентина Петровна. — Может, ты её в другое место положила и забыла?
— Нет, она была здесь, я точно помню, — Анна чувствовала, как начинают дрожать руки. — Я её позавчера видела!
— Может, Максим съел? — предположила свекровь. — Хотя вряд ли, он же икру не очень любит. Или… — она сделала многозначительную паузу, — может, кто-то к вам приходил, пока вы не были дома?
— Что вы имеете в виду? — резко спросила Анна.
— Да так, ничего, — Валентина Петровна пожала плечами. — Просто вещи же не на ровном месте исчезают. Максим же на работе целыми днями пропадает. А ты дома одна. Может, у тебя… гости бывают?
Анна почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Вы намекаете на что-то конкретное, Валентина Петровна?
— Я? Боже упаси! — свекровь всплеснула руками. — Я просто хозяйке сочувствую. Такая пропажа, прямо перед праздником.
Весь день Анна пыталась найти икру. Она перерыла всю квартиру, проверила все шкафы, все полки, даже заглянула в морозилку, думая, что могла по рассеянности положить банки туда. Но икры нигде не было.
А вечером, когда Максим вернулся домой, случилось худшее.
— Анна, мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, не раздеваясь.
— Макс, что происходит? Ты какой-то странный весь день.
— Мама мне кое-что рассказала, — он помолчал. — Про тебя и… про какого-то мужчину.
— Что?! — Анна не поверила своим ушам. — Какого ещё мужчину?
— Она говорит, что видела, как кто-то приезжает днём. Когда меня нет дома. Высокий такой, в тёмной куртке. А ты спускаешься к нему.
— Максим, это бред! — Анна вскочила с дивана. — Твоя мать сошла с ума!
— А посылки кто получает? — упрямо продолжал он. — Мама говорит, что видела, как тебе курьер что-то передавал.
— Курьер передавал ПОСЫЛКУ! — выкрикнула Анна. — С подарками для тебя на Новый год, между прочим! Это что теперь тоже измена?!
— Не кричи на меня, — Максим побледнел. — Я просто хочу разобраться.
— Разобраться?! Ты что, правда веришь в этот бред? После пяти лет брака ты готов поверить выдумкам своей матери?
— Она моя мать! Она не станет врать!
— Ну конечно! — Анна горько рассмеялась. — Мама не врёт! А то, что она тебе всю жизнь мозги промывает, то, что она делает всё, чтобы нас поссорить — это тоже правда, да?
— При чем тут это?
— При том, Максим, что твоя святая мамочка не может смириться с тем, что у тебя своя семья! — Анна почувствовала, что сейчас заплачет, но сдержалась. — Она хочет, чтобы ты был весь её, понимаешь? И ради этого она готова на всё!
— Ты сейчас несёшь чушь, — Максим отвернулся. — Мне нужно остыть.
Он ушёл на кухню, а Анна рухнула на диван, чувствуя, как слёзы наконец прорываются наружу. Пять лет. Пять лет она старалась, терпела придирки, глотала обиды, пыталась быть хорошей невесткой. И вот результат.
И тут её осенило. Икра. Внезапно исчезнувшая икра. Обвинения в неверности. Всё это слишком хорошо срежиссировано, чтобы быть случайностью.
Анна поднялась с дивана. Валентина Петровна сидела в спальне и смотрела телевизор, изображая полное безразличие к происходящему.
— Валентина Петровна, а вы сами точно не знаете, где икра? — негромко спросила Анна с порога.
— Я? — свекровь удивлённо подняла брови. — С чего бы мне знать? Ты же хозяйка, тебе виднее.
— Просто странно, — Анна прислонилась к косяку двери. — Вы так активно во всё вмешиваетесь, всё перекладываете, переставляете. Может, и икру тоже куда-то переложили?
— Ты что, обвиняешь меня в краже? — Валентина Петровна вскочила с кровати. — Да как ты смеешь! Максим! Максим, иди сюда! Твоя жена меня в воровстве обвиняет!
Максим вбежал в комнату.
— Что здесь происходит?
— Ничего не происходит, — устало сказала Анна. — Я просто спросила, не видела ли твоя мама икру. Которая так вовремя исчезла.
— То есть ты теперь мою маму в воровстве обвиняешь?! — взорвался Максим. — Это уже слишком!
— Нет, Макс, это твоя мать — слишком! — Анна почувствовала, что больше не может держать себя в руках. — Слишком много врёт, слишком много манипулирует, слишком много лезет в нашу жизнь!
— Всё, хватит! — Максим схватил Анну за руку. — Ты извинишься перед мамой. Немедленно!
— Я?! — Анна вырвала руку. — Я должна извиниться?! За то, что твоя мать прячет икру, чтобы потом обвинить меня бог знает в чём?!
— Ты спятила! — Максим был бледен как полотно. — Зачем маме прятать икру?!
— А затем, чтобы создать повод для скандала! Чтобы ты мне не доверял! Чтобы разрушить наш брак!
— Я так и знала! — вскрикнула Валентина Петровна. — Она меня ненавидит! Максим, ты слышишь, что она говорит? Твоя жена меня обвиняет в том, что я пытаюсь разрушить ваш брак!
— Потому что это правда! — выпалила Анна. — И ты прекрасно это знаешь!
Повисло тяжелое молчание. Максим смотрел то на жену, то на мать, не зная, что сказать.
— Я ухожу, — наконец произнёс он. — Мне нужно подумать.
И он действительно ушёл, оставив Анну наедине с торжествующей свекровью.
Анна не спала всю ночь. Она лежала на диване, уставившись в потолок, и думала о том, что её брак, возможно, подошёл к концу. Максим не вернулся — написал только СМС, что ночует у друга.
А под утро, когда за окном только начало светать, Анна вдруг поняла. Балкон. У них был застеклённый балкон, который использовался как кладовка. Там стояли старые коробки, сломанный пылесос, зимние шины. Туда почти никто не заходил.
Анна поднялась с дивана, подошла к балконной двери и распахнула её. Холодный воздух ударил в лицо. Она принялась разбирать коробки, отодвигать пакеты с зимней одеждой, и наконец, в дальнем углу, за старым ковром, нашла то, что искала.
Пакет. Обычный полиэтиленовый пакет, а в нём — шесть банок красной икры.
Анна достала пакет, прошла в комнату и включила весь свет. Валентина Петровна проснулась от шума.
— Что случилось? — сонно спросила она, щурясь на яркий свет.
— Вот что случилось, — Анна швырнула пакет с икрой на кровать. — Нашлось. На балконе. За ковром. Интересно, как она туда попала?
Валентина Петровна побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Откуда мне знать? Может, ты сама туда положила и забыла?
— Я? — Анна почувствовала, как внутри закипает ярость. — Я туда не заходила уже месяц! А вот вы, Валентина Петровна, заходили. Я видела позавчера, как вы там рыскали.
— Это ничего не доказывает!
— Может, и не доказывает, — Анна села на край кровати, глядя свекрови прямо в глаза. — Но я всё равно позвоню Максиму и расскажу. Расскажу, где я нашла икру. И пусть он сам решает, кому верить — жене или матери, которая прячет продукты, чтобы устроить скандал.
— Ты не посмеешь! — прошипела Валентина Петровна. — Он всё равно мне поверит! Я его мать!
— Может, и поверит, — Анна встала. — Но я всё равно попытаюсь. Потому что я люблю вашего сына, Валентина Петровна. В отличие от вас, я хочу, чтобы он был счастлив. А не просто принадлежал вам.
Она вышла из комнаты и набрала номер Максима. Он взял трубку не сразу.
— Анна, я…
— Макс, приезжай домой, — перебила его Анна. — Нам нужно поговорить. Я нашла икру.
— Где?
— На балконе. За ковром. В пакете.
Повисла пауза.
— Я еду, — сказал Максим и отключился.
Он приехал через полчаса. За это время Валентина Петровна успела одеться и собрать вещи. Когда Максим вошёл в квартиру, она уже стояла в прихожей с чемоданами.
— Мама? — растерянно спросил он. — Что происходит?
— Я уезжаю, — холодно сказала Валентина Петровна. — Здесь мне больше не рады. Твоя жена сделала всё, чтобы мы поссорились.
— Пусть лучше твоя мать расскажет, куда вся икра пропала! — выпалила Анна, не выдержав.
Она стояла в дверях гостиной, держа в руках пакет с банками.
— Вот. Всё здесь. На балконе нашла. За ковром. Там, где она их спрятала.
Максим молча взял пакет, посмотрел на икру, потом перевёл взгляд на мать.
— Мам?
— Это подстава! — воскликнула Валентина Петровна. — Она сама их туда положила, чтобы меня оклеветать!
— Зачем? — тихо спросил Максим. — Зачем Анне это нужно?
— Она хочет нас поссорить! Она с самого начала хотела, чтобы ты меня меньше видел!
— Нет, мам, — Максим покачал головой. — Это ты хотела нас поссорить. Всегда хотела. Каждый твой приезд — это скандал, претензии, придирки. Я думал, что ты просто такая, что не можешь иначе. Но теперь…
— Максим! — голос свекрови дрожал. — Ты не можешь мне не верить! Я твоя мать!
— Именно поэтому я так долго закрывал на это глаза, — Максим опустился на диван. — Ты моя мать, и я тебя люблю. Но Анна — моя жена. И я тоже её люблю. А ты пытаешься заставить меня выбирать.
— Я просто хотела, чтобы ты был счастлив!
— Нет, мам. Ты хотела, чтобы я был твоим. Только твоим. Но так не бывает. Я взрослый человек, у меня своя семья. И если ты не можешь это принять… — он замолчал, тяжело вздохнув.
Валентина Петровна схватила чемоданы.
— Хорошо, — её губы дрожали. — Я уеду. И больше никогда к вам не приеду. Живите как хотите!
Она вышла, громко хлопнув дверью. Максим и Анна остались сидеть в тишине. За окном медленно занимался рассвет, и где-то вдалеке уже слышались звуки просыпающегося города.
— Прости, — наконец сказал Максим. — За всё. За то, что не верил. За то, что позволял ей…
— Тише, — Анна подошла к нему и обняла. — Всё позади.
— Думаешь, она правда больше не приедет?
— Приедет, — усмехнулась Анна. — Только теперь будет знать границы. Надеюсь.
Они так и сидели, обнявшись, встречая рассвет последнего дня уходящего года. А на кухонном столе лежал пакет с шестью банками красной икры — немым свидетелем той войны, которая могла разрушить их семью, но вместо этого только укрепила её.
Новый год они встретили вдвоём. Накрыли стол, открыли шампанское, намазали икру на тосты. Валентина Петровна так и не позвонила, хотя Максим несколько раз проверял телефон.
— Не волнуйся, — сказала Анна, когда куранты начали отбивать полночь. — Она остынет. И, может быть, когда-нибудь поймёт.
— А если нет?
— Тогда будем встречать Новый год вдвоём, — Анна чокнулась с ним бокалом. — И это тоже неплохо.
За окном взлетали вверх разноцветные огни салютов, город гудел и радовался, а в маленькой квартире на пятом этаже двое людей обнимались, впервые за много дней чувствуя настоящий покой.
Икра оказалась очень вкусной. Дорогой, качественной, настоящей.
— Знаешь, — сказал Максим, — это самая дорогая икра в моей жизни. В прямом и переносном смысле.
— Зато теперь мы точно её не забудем, — Анна улыбнулась. — Как и весь этот Новый год.
И это была правда. Этот Новый год они запомнили навсегда — не как праздник, испорченный ссорами и обидами, а как рубеж, после которого их семья стала по-настоящему их. Без посторонних, без манипуляций, без чужого влияния.
Впереди было ещё много новых годов. И, возможно, когда-нибудь Валентина Петровна снова появится на пороге их дома — может быть, изменившаяся, может быть, готовая принять их семью такой, какая она есть. А может быть, и нет.
Но это уже было неважно. Потому что главное они поняли в ту ночь, под бой курантов, с бокалами шампанского в руках: семья — это тот, кто остаётся рядом даже в самые трудные минуты. Кто верит тебе, когда весь мир сомневается. Кто любит тебя не за что-то, а просто потому что ты есть.
И ни одна банка икры, даже самой дорогой, не стоила этого открытия.
Я подам на развод, не хочу больше платить за твою маму