— На подарки денег нет! Детям хватит мандаринов, не разоряться же из-за праздника, — Игорь даже не оторвался от телевизора.
Вера замерла с тарелкой в руках. Она только что вернулась с работы, ноги гудели после целого дня за компьютером, в сумке лежал конверт с зарплатой — часть их компания по-прежнему выдавала наличными. Всю дорогу домой она прикидывала: на коммуналку, на продукты к столу, и останется на подарки. Не шикарные, но нормальные. Костику — конструктор, о котором он твердит с сентября. Даше — телефон, пусть не новый, восстановленный, но её старый уже просто не включается.
— Игорь, у меня зарплата. Там хватит на всё.
Он наконец повернулся. Сорок лет, а в глазах то же выражение, что у Костика, когда тот не хочет убирать игрушки: упрямство и уверенность в своей правоте.
— Эти деньги нужны на нормальные вещи. Мне ботинки нужны, старые протекают. Или я должен босиком ходить?
— А дети?
— Дети поймут. Не умрут без игрушек.
Вера поставила тарелку на стол. Руки подрагивали, но она старалась говорить спокойно:
— Костику восемь лет. Он весь декабрь рассказывает, что напишет Деду Морозу. Что я ему скажу — что Дед Мороз не пришёл?
— Скажешь правду. Что денег нет. Пусть привыкает к реальной жизни.
Из коридора донеслись шаги — Даша шла на кухню за водой. Вера осеклась. Дочь остановилась в дверях, посмотрела на родителей и молча взяла стакан. Ей четырнадцать, она всё понимает. Слишком хорошо понимает.
Когда Даша ушла, Игорь добавил:
— И хватит на меня так смотреть. Я глава семьи, я решаю.
Вера хотела ответить. Хотела сказать, что глава семьи обычно работает, а не сидит дома полтора года, пока жена тянет всё на себе. Но промолчала. При детях ссориться нельзя. Эту мантру она повторяла себе уже много лет.
После ужина, когда Игорь снова уткнулся в телевизор, Даша пришла на кухню.
— Мам, а правда подарков не будет?
Вера мыла посуду и не сразу обернулась. Нужно было взять себя в руки.
— Будут. Я что-нибудь придумаю.
— Я слышала, что папа сказал. Про мандарины.
— Даш, не бери в голову.
— Он всегда так. Помнишь, на мой день рождения в том году? Тоже сказал, что денег нет. А потом себе куртку купил за пятнадцать тысяч.
Вера помнила. Она тогда заняла у сестры, чтобы хоть как-то отметить Дашин тринадцатый день рождения. Игорь сказал, что куртка — необходимость, а праздник — блажь.
— Иди спать, — сказала она дочери. — Всё будет хорошо.
Даша посмотрела на неё долгим взрослым взглядом и вышла.
Ночью Вера лежала без сна и думала. У неё была заначка — откладывала по чуть-чуть каждый месяц, прятала в старой сумке на антресолях. Там около четырёх тысяч. Если прибавить к тому, что осталось от зарплаты после коммуналки, можно купить подарки.
Утром она проснулась рано, собралась на работу. Игорь ещё спал — он теперь всегда спал до десяти, а то и до одиннадцати. Вера открыла сумку, чтобы переложить конверт с зарплатой в кошелёк.
Конверта не было.
Она перерыла всю сумку, проверила карманы куртки, посмотрела на тумбочке в прихожей. Пусто. Сердце заколотилось. Она вернулась в спальню, тронула мужа за плечо:
— Игорь, где конверт из моей сумки?
Он открыл глаза, зевнул:
— Какой конверт?
— С зарплатой. Он лежал в сумке.
— А, это. Взял. Мне нужно было на срочное дело.
Вера села на край кровати. В висках стучало.
— Какое дело?
— Потом объясню. Мне сейчас бежать надо, встреча по поводу подработки.
Он встал, начал одеваться. Вера смотрела на него и не узнавала человека, за которого вышла замуж пятнадцать лет назад. Тогда он был другим. Или ей так казалось.
— Игорь, это моя зарплата.
— А я, значит, никто в этой семье? Мне даже на срочные нужды нельзя взять?
— Ты мог спросить.
— Ты спала. И вообще, хватит устраивать допрос. Вечером поговорим.
Он ушёл. Вера ещё долго сидела на кровати, глядя в стену. Потом собралась и поехала на работу. По дороге позвонила сестре.
Лена взяла трубку сразу:
— Привет, ты чего так рано?
— Он забрал мою зарплату.
Пауза.
— Как забрал?
— Ночью вытащил из сумки. Сказал — на срочное дело.
— Вера, сколько можно? Он тебя использует. Просто использует.
— Лен, у него сложный период. Он найдёт работу…
— Ты это говоришь полтора года! Он не ищет работу. Он ищет оправдания. А ты всё терпишь и терпишь.
Вера молчала. Она и сама это понимала, но сказать вслух — значит признать, что последние годы были ошибкой. Что она ошиблась не один раз, а много, много раз, когда прощала, когда закрывала глаза, когда говорила себе: он изменится.
— Ладно, — сказала Лена. — Ты всё равно меня не послушаешь. Но если что — я рядом.
Вечером Игорь вернулся в новых ботинках. Хорошие, кожаные, явно недешёвые. Вера посмотрела на них и почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Это на мою зарплату?
— Мне что, босиком ходить? Старые протекали. Это необходимость.
— А детям подарки — не необходимость?
— Опять начинаешь? Сказал же — дети поймут.
Костик выглянул из своей комнаты:
— Мам, а можно мне завтра после школы к Артёму? Мы хотим его конструктор достроить.
— Можно, — ответила Вера.
Когда сын ушёл, она сказала мужу:
— Он каждый день говорит про этот конструктор. Каждый день, Игорь.
— Ничего, перебьётся.
Вера хотела продолжить, но зазвонил телефон. Свекровь.
— Верочка, здравствуй! Я тут подумала — давайте Новый год вместе встретим? Приеду к вам, пирог принесу.
— Хорошо, Зинаида Павловна. Приезжайте.
— Игорь сказал, вы в этом году без подарков детям? Правильное решение. Мы в своё время радовались мандаринке и открытке. А сейчас избаловали детей, им всё мало.
Вера стиснула телефон. Значит, Игорь уже позвонил матери и представил это как совместное решение. Как их общий выбор. Не то, что он забрал её зарплату на ботинки.
— До свидания, Зинаида Павловна.
Она положила трубку и посмотрела на мужа. Он сидел на диване с видом человека, который абсолютно уверен в своей правоте.
Даша слышала разговор. После ужина она закрылась в своей комнате и написала подруге: «Мой отец совсем охренел. Опять забрал у мамы деньги». Подруга ответила: «Сочувствую. Может, сама заработаешь? Помнишь, Настя в прошлом году расклеивала объявления?»
Даша задумалась.
На следующий день на работе Вера узнала, что можно взять аванс в счёт январской зарплаты. Она пошла к руководителю, объяснила ситуацию — без подробностей, просто сказала, что нужны деньги до праздников. Ей дали пять тысяч.
Вместе с заначкой получалось девять тысяч. Этого хватит.
После работы она поехала в торговый центр. Конструктор для Костика стоил три с половиной тысячи. Телефон для Даши — пять. Восстановленный, но хороший, продавец показал, что всё работает. Вера оставила предоплату, договорилась забрать тридцатого — чтобы Игорь не нашёл раньше времени.
Дома было тихо. Игорь смотрел какой-то сериал, дети делали уроки. Обычный вечер. Как будто ничего не случилось.
Через два дня всё изменилось.
Вера вернулась с работы и сразу поняла: что-то не так. Игорь сидел на кухне с каменным лицом. Перед ним на столе лежал чек.
— Это что? — спросил он, не здороваясь.
Вера узнала чек из торгового центра. Предоплата за телефон. Она точно помнила, что положила его в карман куртки. Значит, он рылся в её вещах.
— Ты лазил в моих карманах?
— Не уходи от темы. Ты потратила деньги на подарки за моей спиной.
— Это мои деньги. Аванс.
— Наши деньги! В семье нет твоих и моих!
Вера усмехнулась. Впервые за много лет она не пыталась сгладить конфликт.
— Правда? А когда ты забрал мою зарплату на ботинки — это тоже были наши деньги?
— Это необходимость!
— А подарки детям — не необходимость? Костик три месяца говорит про этот конструктор. Даша ходит со сломанным телефоном.
— Ты меня не уважаешь! — Игорь встал, голос поднялся. — Я глава семьи! Я решаю!
— Глава семьи работает, Игорь. А ты сидишь дома полтора года и решаешь, как тратить мою зарплату.
— Я ищу работу!
— Где? В телевизоре?
Он побелел.
— Полтора года, — продолжила Вера. — Полтора года я плачу за квартиру, покупаю продукты, одеваю детей. А ты мне рассказываешь про уважение.
— Ты меня не ценишь! Я для этой семьи…
— Что? Что ты делаешь для этой семьи? Назови хоть что-то.
Он открыл рот и закрыл. Потом схватил куртку и хлопнул дверью.
Вера осталась стоять на кухне. Руки дрожали. Она только что сказала мужу всё, что копилось годами. Всё, что она запрещала себе даже думать.
Из коридора донёсся тихий голос:
— Мам?
Даша стояла в дверях. Глаза испуганные.
— Всё хорошо, Даш. Папа скоро вернётся.
— Я слышала. Ты правильно сказала.
— Даша…
— Мам, я не маленькая. Я всё вижу. Он вообще не помогает. Только требует.
Из комнаты вышел Костик. Он не плакал, но губы дрожали.
— А папа вернётся?
— Конечно, вернётся, — Вера присела, обняла сына. — Мы просто поссорились. Взрослые тоже иногда ссорятся.
Вечером позвонила свекровь.
— Вера, что ты наделала? Игорь у меня, весь расстроенный. Говорит, ты его оскорбила, назвала нахлебником.
— Я сказала правду, Зинаида Павловна.
— Какую правду? Что мой сын, который пятнадцать лет работал, нахлебник?
— Он не работает полтора года. А деньги мои берёт без спроса.
— Он мужчина! Ему нужно время, чтобы найти что-то достойное!
— Достойное чего? Его гордости? А дети пусть без подарков сидят, пока он ищет достойное?
Свекровь замолчала.
— Зинаида Павловна, — сказала Вера, — я устала. Устала тянуть всё одна и слушать, какой Игорь замечательный. Он взрослый мужчина. Пора ему вести себя как взрослый.
Она положила трубку первой.
На следующий день позвонила Лена.
— Слышала, что ты со свекровью поцапалась?
— Откуда?
— Игорь постил в соцсетях. Что-то про неблагодарную жену и трудные времена.
Вера почувствовала, как внутри поднимается злость. Он не только ушёл к маме — он ещё и жалуется на весь интернет.
— Приезжай, — сказала Лена. — Поговорим нормально.
Вера приехала после работы. Сестра встретила её на пороге, обняла.
— Выглядишь паршиво.
— Спасибо, очень поддерживает.
Они сели на кухне. Лена налила чай.
— Рассказывай.
Вера рассказала. Про зарплату, про ботинки, про чек и скандал. Про то, как Игорь хлопнул дверью и ушёл к матери.
Лена слушала молча. Потом сказала:
— Вер, сколько раз такое было?
— Что именно?
— Вот это. Когда он брал деньги, а ты молчала. Когда он решал за всех, а ты терпела.
Вера задумалась. Пыталась вспомнить, когда это началось.
— На свадьбу у сестры его друга он потратил наши отпускные. Сказал, что неудобно дарить мало.
— Это когда было?
— Лет десять назад. Даша маленькая была.
— А ещё?
— Машину продал без моего согласия. Сказал, что всё равно я не вожу. А деньги вложил в какой-то проект друга. Потерял всё.
— Вер…
— Когда Костик родился, он две недели ездил на рыбалку. Сказал, что ему нужно развеяться, а я справлюсь.
Лена покачала головой.
— Ты меня десять лет слушать не хочешь. Я тебе ещё тогда говорила — он эгоист.
— Я думала, изменится.
— Он не изменится. Ему удобно так жить. Ты всё тащишь, а он — глава семьи.
Вера молчала. Где-то внутри она знала, что Лена права. Знала давно. Просто не хотела признавать.
— Мне страшно, — сказала она наконец. — Одной с двумя детьми.
— А так — не страшно? Смотреть, как он тебя тянет на дно?
Дома ждали дети. Костик спросил, вернулся ли папа. Вера сказала, что папа у бабушки. Даша промолчала.
Перед сном дочь зашла к ней в комнату.
— Мам, я хочу кое-что сделать. Только ты не ругайся.
— Что?
— Заработать денег. Соседка, тётя Нина, просила помочь разобрать вещи на балконе. Обещала заплатить.
— Даш, тебе четырнадцать.
— И что? Я не маленькая. Хочу сама купить тебе подарок.
Вера почувствовала, как защипало глаза.
— Ладно. Но только если это не мешает учёбе.
Даша улыбнулась и вышла.
Игорь не звонил три дня. Зато звонила свекровь — каждый день, с разными заходами. То жаловалась на здоровье, то спрашивала про внуков, то намекала, что Вера должна извиниться.
На четвёртый день Вера сама позвонила мужу.
— Нам надо поговорить.
— О чём? Ты меня оскорбила.
— Игорь, приезжай домой. Дети спрашивают.
— Пусть знают, что их мать не уважает отца.
Она положила трубку.
Двадцать девятого декабря Игорь вернулся. Без предупреждения — просто открыл дверь своим ключом и вошёл.
Костик бросился к нему:
— Папа!
— Привет, сын.
Даша не вышла из комнаты.
Вера стояла в дверях кухни и смотрела на мужа. Он выглядел помятым — видимо, у матери было не так уж комфортно.
— Надо поговорить, — сказал он.
Они сели на кухне. Костик крутился рядом, пока Вера не отправила его играть.
— Мать сказала, я веду себя неправильно, — начал Игорь. Голос глухой, смотрит в сторону.
Вера молчала.
— Она сказала, что мужчина должен работать. Любую работу, если другой нет.
— А ты что думаешь?
— Я искал. Правда искал. Но везде предлагают меньше, чем я получал раньше. Это унизительно.
— Унизительно — это когда твои дети без подарков на Новый год, потому что отец купил себе ботинки.
Он поморщился, но промолчал.
— Игорь, мне надоело. Устала. Полтора года я тяну семью одна. А ты сидишь и рассуждаешь про унижение.
— Я с третьего января выхожу на работу. Экспедитором в транспортную компанию.
Вера удивилась.
— Когда ты нашёл?
— Неделю назад. Не говорил, потому что… — он замолчал.
— Потому что стыдно?
— Да. Я менеджером был. Отделом руководил. А тут — экспедитор.
— И поэтому ты забрал мою зарплату на ботинки? Чтобы было в чём на работу ходить?
Он кивнул.
— Мог бы просто сказать.
— А ты бы отдала?
— Да. Если бы попросил нормально, а не решал за всех.
Он посмотрел на неё.
— Я правда выхожу на работу. Хочу всё исправить.
Вера не ответила. Она слышала эти слова много раз. После каждого скандала, после каждой его выходки. Хочу исправить. Я изменюсь. Дай мне ещё один шанс.
Тридцатого она забрала подарки из магазина. Спрятала на работе у коллеги.
Дома было напряжённое перемирие. Игорь вёл себя тихо, помогал по хозяйству. Вынес мусор, сходил в магазин за продуктами.
Тридцать первого декабря приехала свекровь. Привезла салаты и мясо.
— С наступающим, Верочка.
— Спасибо, Зинаида Павловна.
Они вместе готовили на кухне. Свекровь молчала дольше обычного, потом сказала:
— Я с ним поговорила. Серьёзно. Сказала, что если не возьмётся за ум — пусть ко мне не приходит.
Вера посмотрела на неё с удивлением. Свекровь впервые за пятнадцать лет была на её стороне.
— Он хороший мальчик, но избалованный. Моя вина. После развода я его жалела, во всём потакала. А он привык, что всё само придёт.
— Ему сорок лет, Зинаида Павловна.
— Я знаю. Поэтому и говорю — пора взрослеть.
Вечером сели за стол. Игорь открыл шампанское, Костик крутился на стуле от нетерпения.
После курантов Вера достала подарки. Конструктор для Костика — мальчик завизжал от радости, бросился обнимать мать. Телефон для Даши — та замерла, потом прошептала:
— Мам, откуда?
— Это наше с тобой дело.
Даша обняла её крепко-крепко.
Потом дочь достала маленький свёрток.
— Это тебе. Сама заработала, помогала тёте Нине.
Внутри были серьги. Недорогие, но красивые.
Вера не сдержала слёз.
— Даш…
— Мам, не плачь. Новый год же.
Костик подарил рисунок — семья под ёлкой. На рисунке все улыбались.
Игорь смотрел на это молча. Потом сказал:
— Я не знал, что ты работала.
— Потому что тебя не было дома, — ответила Даша.
Свекровь покашляла:
— Давайте шампанского ещё?
Ночью, когда дети уснули, а Зинаида Павловна уехала домой, Вера и Игорь остались одни.
— Даша из-за меня пошла работать, — сказал он. — Четырнадцать лет, а уже зарабатывает.
— Она пошла работать, потому что ты не захотел.
— Я выхожу третьего. Правда выхожу.
— Игорь, я слышала это много раз. После машины, которую ты продал без моего согласия. После денег, которые ты потерял в проекте друга. После дня рождения Даши, когда ты купил себе куртку.
Он молчал.
— Каждый раз ты обещаешь измениться. И каждый раз всё по-старому.
— Сейчас будет иначе.
— Почему?
Он не ответил.
Вера встала, подошла к окну. За стеклом падал снег.
— Я больше не могу так. Устала ждать, когда ты изменишься. Устала слышать обещания.
— Что ты хочешь сказать?
— После праздников поговорим. Серьёзно поговорим.
Первого января утром Вера проснулась от запаха кофе. Игорь на кухне делал завтрак. Костик возился с конструктором. Даша фотографировала что-то на новый телефон.
Лена позвонила поздравить.
— Ну что, выгнала его?
— Нет. Он вернулся. Говорит, выходит на работу.
— Посмотрим. Но если что — я рядом.
Третьего января Игорь действительно вышел на работу. Вернулся уставший, но почти довольный.
— Нормальные мужики в бригаде. Работа простая, но честная.
Вера кивнула.
Шли дни. Игорь ходил на работу, приносил зарплату. Вера ждала подвоха — по привычке. Но ничего не происходило.
В конце января случился первый сбой.
— Мне нужны деньги, — сказал Игорь за ужином. — Ребята из бригады скидываются на подарок начальнику, день рождения у него.
— Сколько?
— Пять тысяч.
Вера отложила вилку.
— Пять тысяч на подарок начальнику?
— Ну да. Так принято.
— Игорь, это половина твоей недельной зарплаты.
— И что? Неудобно же меньше всех сдать.
Она смотрела на него и видела: ничего не изменилось. Те же приоритеты. Своё эго важнее семьи. Выглядеть хорошо перед чужими людьми важнее, чем обеспечить своих.
— Бери из своей зарплаты, — сказала она.
— Я уже всё отдал на хозяйство.
— Тогда сдай меньше. Или не сдавай вообще.
— Ты не понимаешь! Это важно для карьеры!
— Какой карьеры? Ты экспедитор, Игорь. Не директор.
Он побелел.
— Ты опять. Опять меня унижаешь.
— Я говорю правду.
Он встал из-за стола и ушёл в комнату. Хлопнул дверью.
Даша вышла на кухню.
— Мам, он никогда не изменится.
Вера посмотрела на дочь. В четырнадцать лет она видела то, что сама Вера не хотела замечать пятнадцать лет.
— Я знаю, Даш.
В феврале Игорь взял деньги из их общей заначки — той, которую они откладывали на отпуск. Потратил на какие-то «необходимые вещи», о которых не счёл нужным сообщить. Вера узнала случайно, когда проверяла сумму.
Разговор был коротким.
— Это наши деньги, — сказал Игорь. — Я имею право.
— Мы копили вместе. На общее дело.
— Мне нужнее было.
Вера поняла: всё. Точка невозврата пройдена.
Вечером она позвонила Лене.
— Ты была права. Все эти годы.
— Ты приняла решение?
— Да.
— Что-нибудь нужно?
— Пока нет. Но скоро понадобится.
Она поговорила с Игорем в выходные, когда дети были у бабушки.
— Я подаю на развод.
Он уставился на неё, как будто не понял слов.
— Что?
— На развод. Я больше не могу так жить.
— Из-за денег? Из-за каких-то денег ты разрушаешь семью?
— Не из-за денег. Из-за того, что ты не считаешь меня равной. Что решаешь за всех. Что берёшь без спроса и не видишь в этом проблемы.
— Я работаю! Я исправился!
— Ты взял деньги из нашей заначки на отпуск. Без моего согласия. Как раньше — с зарплатой, с машиной, со всем.
— Это было нужно!
— Что было нужно, Игорь? Куда ты их потратил?
Он замолчал.
— Ты даже сказать не можешь, — продолжила Вера. — Потому что сам не знаешь. Или знаешь, но понимаешь, что это не оправдание.
— Я изменюсь.
— Ты говоришь это пятнадцать лет. Я больше не верю.
Он встал, заходил по комнате.
— А дети? Ты подумала о детях?
— Только о них и думаю. Не хочу, чтобы Даша выросла и терпела такого же мужа, как ты. Не хочу, чтобы Костик считал нормой то, как ты обращаешься со мной.
— Я хороший отец!
— Ты их отец. Это останется. Но мужем моим ты больше не будешь.
Игорь ушёл к матери. На этот раз — надолго.
Зинаида Павловна звонила каждый день. Сначала уговаривала, потом угрожала, потом плакала. Вера слушала молча.
— Вы же столько лет вместе! Подумай о семье!
— Я думаю. Поэтому и развожусь.
Лена помогла с документами. Нашла адвоката, съездила с Верой подавать заявление.
— Ты молодец, — сказала она в машине. — Давно надо было.
— Страшно.
— Ничего. Справишься. Ты всё это время справлялась одна. Теперь хотя бы не будет человека, который мешает.
Развод оформили в апреле. Игорь пытался претендовать на половину квартиры, но квартира была куплена на деньги родителей Веры ещё до свадьбы. Адвокат разобрался быстро.
Алименты Игорь платил первые два месяца. Потом начал задерживать, потом — пропускать.
Вера не удивилась. Она уже не ждала от него ничего.
В мае Даша сдала экзамены на отлично. Костик закончил второй класс с одной четвёркой.
— Мам, а папа придёт на мой день рождения? — спросил он в июне.
— Не знаю, сынок. Позвони ему сам.
Костик позвонил. Игорь пообещал приехать. Не приехал.
Вера утешала сына полночи.
— Почему папа такой? — спрашивал Костик.
— Потому что он думает в первую очередь о себе. Некоторые люди такие.
— А ты так не будешь?
— Нет, сынок. Никогда.
Летом Вера получила повышение. Её перевели на должность старшего бухгалтера с прибавкой к зарплате.
Лена помогла с ремонтом в детской — давно собирались, но не хватало денег.
— Теперь хватает, — сказала Вера.
— Потому что никто не тратит на ерунду.
Осенью Даша пошла в девятый класс. Серьёзная, собранная, с планами на будущее.
— Мам, я хочу на экономический. Как ты.
— Почему?
— Хочу уметь считать деньги. Чтобы никто не мог меня обмануть.
Вера обняла дочь.
В декабре, ровно через год после того новогоднего разговора, Вера сидела на кухне и планировала праздники. Деньги были — свои, заработанные, честные. Подарки куплены заранее. Костик хотел новый конструктор — посложнее прошлогоднего. Даша — книги и подписку на онлайн-курсы английского.
— Мам, — сказала Даша, заглядывая на кухню, — а можно я позову подругу на Новый год?
— Конечно.
— И ещё. Тётя Лена придёт?
— Да.
— Хорошо. С ней весело.
Вера улыбнулась.
Год назад она боялась остаться одна. Боялась, что не справится. Что детям нужен отец, любой, даже такой.
Теперь она знала: лучше одной, чем с человеком, который тянет на дно. Лучше трудно, но честно. Лучше своими силами, чем ждать от того, кто не даст.
Новый год они встретили вчетвером: Вера, дети, Лена и Дашина подруга. Было шумно, весело и немного хаотично. Костик носился с новым конструктором, девочки фотографировались на телефон, Лена рассказывала смешные истории с работы.
После курантов Костик спросил:
— Мам, а в этом году лучше, чем в прошлом?
Вера подумала.
— Да, сынок. Намного лучше.
Даша посмотрела на мать и улыбнулась. Она понимала.
За окном падал снег. Начинался новый год — первый по-настоящему свободный год в жизни Веры за последние пятнадцать лет.
И она точно знала: всё будет хорошо.
Мой дом — мои правила