— Даш, привет!
Из-за ограды донёсся хриплый голос. Даша обернулась — из синей «Нивы» вылезал Виктор Семёнович, свёкор. Она прищепила последнюю наволочку на верёвку и растерянно повернулась.
— Здравствуйте. С рыбалки?
— Угу, — он прикрыл калитку
, подошёл ближе. — Клёва вообще не было. Сидел три часа — ни одной. Только время убил.
— Бывает, — Даша улыбнулась, беря пустой таз.
— Игорь дома?
— Нет, на работе ещё. Часов до семи не будет.
Виктор Семёнович кивнул, поглядел на дом, на баню за теплицей, на старую яблоню у забора.
— А жаль. Разговор есть серьёзный.
Даша замерла, держа таз в руках.
— Что-то случилось?
— Да нет, ничего страшного, — он отмахнулся. — Потом скажу. Может, чаю зайдёте попьёте?
— Да нет, спасибо. Мы завтра приедем на ужин, вот тогда и поговорим. Ладно, мне ехать надо.
Он развернулся и пошёл к машине. Даша смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди зарождается непонятная тревога. Серьёзный разговор. Обычно свёкор не церемонился — если что-то надо было, говорил сразу. А тут приехал специально, спросил про мужа и уехал.
Вечером, когда Игорь вернулся с работы, Даша рассказала про визит отца.
— Странно, — Игорь снял куртку, повесил на крючок в прихожей. — Обычно он сразу говорит, если что-то нужно.
— Я тоже подумала, — Даша поставила перед ним тарелку с супом. — Сказал, завтра приедут на ужин.
— Может, что-то с документами на дом? — Игорь нахмурился, помешивая ложкой. — Или с участком?
— Не знаю. Говорил, что ничего страшного.
Игорь пожал плечами и принялся за суп. Даша села напротив, но есть не хотелось. Тревога не отпускала.
На следующий день она готовила с утра. Картошка с мясом, салат, пирог с яблоками из своего сада. К шести вечера всё было готово. Катя и Аня накрывали на стол, раскладывали салфетки.
— Мам, а бабушка с дедушкой подарки привезут? — спросила младшая.
— Не знаю, Анечка. Они же не на праздник приедут.
— А зачем тогда?
— Поговорить хотят.
В половине седьмого у калитки затормозилась «Нива». Виктор Семёнович и Тамара Фёдоровна вышли из машины. Свекровь несла пакет с пирожными.
— Здравствуйте, заходите, — Даша распахнула дверь.
— Дашенька, здравствуй, — Тамара Фёдоровна поцеловала её в щёку. — Вот, пирожные взяла, девочкам.
Они разулись, прошли в комнату. Катя и Аня кинулись к бабушке, та обняла их, погладила по головам.
— Ну что, Игорь, как дела? — Виктор Семёнович сел во главе стола, Игорь сел справа.
— Нормально, работаем.
За столом говорили о погоде, о том, что яблок в этом году уродилось много, о ценах на продукты. Даша разливала чай, резала пирог. Виктор Семёнович ел молча, иногда кивал. Тамара Фёдоровна рассказывала про соседей.
Когда со стола убрали основное, дети унесли тарелки на кухню. Виктор Семёнович откинулся на спинку стула, посмотрел на сына.
— Слушай, Игорь, тут такое дело. Помнишь Олега?
— Дяди Коли сына? — Игорь кивнул. — Ну помню.
— Вот. У него беда. Развёлся с женой, квартира у неё осталась. А он дочку забрал — Настю, восемь лет. Жена начала пить, органы опеки ребёнка ему отдали временно.
— И что? — Игорь насторожился.
— Жить ему негде. Временно, на пару месяцев. Пока документы на съём оформит, школу для девочки найдёт. Прописка нужна, понимаешь?
Даша почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она поняла, к чему ведёт разговор.
— Мы подумали, вы бы могли его приютить, — продолжил Виктор Семёнович, глядя на сына. — На два-три месяца максимум. Пока он с документами разберётся.
Игорь молчал, крутил в руках ложку. Даша сжала пальцы под столом, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она знала этот взгляд мужа — он уже не решится отказать.
— Пап, у нас тут… — начал Игорь, но свёкор перебил:
— Дом большой. Комната свободная есть. Что вам стоит? Семья же.
— Виктор, может, не надо давить? — тихо сказала Тамара Фёдоровна, положив руку на плечо мужа.
— Какое давить? Я прошу по-человечески. Олег — сын моего брата. Коля, царствие ему небесное, перед смертью просил присматривать за мальчиком. Я что, должен его на улице оставить с ребёнком?
Даша почувствовала, как горло перехватывает. Отказать теперь означало предать память умершего, бросить племянника в беде. Виктор Семёнович умел ставить так вопросы, что любой отказ казался предательством.
— Мы подумаем, — осторожно сказала она.
— Что тут думать-то? — свёкор повернулся к ней. — Даша, ты же умная девочка. Понимаешь, что человеку помочь надо.
— Понимаю. Просто нам с Игорем нужно обсудить.
— Обсуждать нечего, — отрезал Виктор Семёнович. — Завтра Олег приедет. С вещами.
Тишина повисла над столом. Катя и Аня замерли в дверях кухни, держа тарелки с пирогом. Даша встретилась взглядом с мужем — он отвёл глаза.
— Хорошо, — тихо сказал Игорь. — Пусть приезжает.
После ухода свёкров Даша убирала со стола молча. Тарелки звякали громче обычного, руки дрожали. Игорь стоял у окна, глядя в темноту.
— Ты понимаешь, что ты согласился, даже не спросив меня? — голос её был ровным, но холодным.
— Даш, ну что я мог сделать? Это же племянник отца.
— Мог сказать, что нам нужно время подумать. Мог защитить свою семью.
— Он останется ненадолго. Пару месяцев.
— Пару месяцев чужой человек будет жить в нашем доме. У нас две дочери, Игорь. Где он будет спать? В комнате рядом с детской?
— Мы что-нибудь придумаем.
Даша швырнула тряпку в раковину.
— Ты всегда придумываешь. Только не для нас с тобой, а для твоего отца.
Игорь обернулся, лицо напряжённое.
— Это мой отец, Даша. Он дом нам подарил.
— Подарил. По дарственной. Это наша собственность. Или ты думаешь, что он может в любой момент вернуть его обратно?
— Не говори глупости.
— Тогда почему ты боишься ему отказать?
Игорь не ответил. Прошёл мимо неё в спальню, закрыл дверь. Даша осталась стоять на кухне, глядя на гору немытой посуды. Внутри всё клокотало — обида, злость, бессилие. Она прекрасно знала, что будет дальше. Два месяца превратятся в три, потом в четыре. Олег обживётся, привыкнет. А ей придётся готовить на лишний рот, стирать чужое бельё, улыбаться и делать вид, что всё в порядке.
Утром к дому подъехала старая «Газель». Олег вылез из кабины — высокий, широкоплечий мужик с усталым лицом. Из машины выбежала девочка в розовой куртке, с двумя косичками.
— Здравствуйте, — Олег протянул руку Даше. — Спасибо, что согласились.
— Заходите, — она отступила в сторону, пропуская их в дом.
Настя прижималась к отцу, оглядывая незнакомое место большими карими глазами. Даша попыталась улыбнуться ей, но девочка отвернулась.
Олег внёс в дом две сумки, коробку с вещами, детский рюкзак.
— Я ненадолго, правда, — сказал он, ставя сумки у стены. — Месяца два, и съедем.
— Проходите, покажу комнату.
Она провела их в небольшую комнату на первом этаже — раньше там хранили инструменты и старые вещи, но Игорь вчера вечером всё вынес в сарай. Поставили раскладушку для Насти, для Олега — диван.
— Спасибо, тут хорошо, — Олег оглядел комнату. — Мы вас не потревожим.
Но уже к вечеру Даша почувствовала, как дом стал другим. Олег ходил по кухне, открывал холодильник, искал соль. Настя бегала по коридору, заглядывая в комнаты. За ужином Олег сидел рядом с Игорем, рассказывал про развод, про бывшую жену, про дорогу. Говорил громко, перебивал, смеялся. Катя и Аня молча ели, поглядывая на чужого дядю и незнакомую девочку.
— Даша, а добавки можно? — спросил Олег, протягивая тарелку.
Она молча встала, положила ему ещё картошки. Внутри поднималась тихая злость. Он вёл себя так, будто это его дом. Будто он здесь хозяин, а не гость.
После ужина Олег прошёл в ванную, долго стоял там. Потом вышел на крыльцо, закурил. Даша мыла посуду, слушая его голос — он говорил по телефону, громко, почти кричал.
Игорь помогал девочкам с уроками. Даша вытерла последнюю тарелку, повесила полотенце сушиться и прислонилась к столу. Усталость навалилась разом — не физическая, а какая-то внутренняя, тяжёлая.
Это был только первый день. А впереди — два месяца. Или больше.
Она подошла к окну, посмотрела во двор. Олег стоял у бани, курил, разговаривал по телефону. За его спиной виднелась яблоня, старая, которую они с Игорем каждую весну белили. Их дом. Их двор. Но теперь всё это казалось чужим.
Прошла неделя. Олег обживался. Утром занимал ванную на полчаса, оставлял мокрые полотенца на полу. За завтраком читал новости на телефоне, не поднимая головы. Настя бегала по дому, хватала игрушки Ани без спроса. Младшая плакала, но Олег только отмахивался: «Девочки, ну поделитесь».
Однажды Даша увидела, как он достал из шкафа Катину запасную куртку и надел на Настю.
— Олег, это Катина куртка.
— Да? Ну ничего, Настьке холодно было. Катя же не против, правда?
Катя стояла рядом, молча кивнула. Но Даша видела, как дочь сжала губы, отвернулась.
Вечером того же дня Олег сидел на кухне, пил чай. Игорь ещё не вернулся с работы. Даша резала овощи для салата.
— Слушай, Даш, а в сарае можно инструменты взять? — спросил он. — Надо полку прибить в комнате.
— Бери.
— Ключ где?
— На крючке в прихожей.
Олег встал, вышел. Через минуту она услышала, как он роется в сарае, что-то гремит. Катя делала уроки за столом, подняла глаза на маму.
— Мам, а когда дядя Олег уедет?
— Скоро, Катюш.
— А можно я свою куртку верну? Мне холодно.
Даша положила нож, присела рядом с дочкой.
— Конечно, зайка. Я сама скажу.
На следующее утро приехал Виктор Семёнович. Зашёл без стука, как всегда.
— Олег дома?
— Нет, уехал на смену.
— А ключи от сарая где?
Даша вытерла руки о полотенце
— На крючке. Зачем?
— Хочу инструменты свои забрать. Пока Олег здесь живёт, пусть пользуется моими, а то у него ничего нет.
Она промолчала. Виктор Семёнович прошёл в прихожую, снял ключи, вышел во двор. Даша смотрела в окно, как он открыл сарай, достал ящик с инструментами. Её инструментами. Которые Игорь купил два года назад.
Аня прижалась к её ноге.
— Мама, а дедушка заберёт все инструменты?
— Не знаю, солнышко.
— А папа что скажет?
Даша погладила дочку по голове, ничего не ответила.
Когда свёкор ушёл, она позвонила подруге Лене.
— Привет, Лен. Как дела?
— Нормально. Работаем потихоньку. А у тебя что? Ты как-то странно говоришь.
— Ой, да у меня тут сумасшедший дом, — Даша прислонилась спиной к стене. — Помнишь, я рассказывала про племянника Игоря? Олега?
— Ну, кажется, да.
— Так вот, он теперь у нас живёт. С дочкой. Свёкор упросил приютить на пару месяцев. А Олег ведёт себя так, будто это его дом. Берёт вещи без спроса, Катину куртку на свою дочку надел. А сегодня Виктор Семёнович приехал и инструменты из сарая забрал — сказал, пусть Олег пользуется.
— Подожди, какие инструменты?
— Наши. Которые Игорь купил. Но свёкор считает, что раз дом он строил, то всё здесь его.
— Даш, они прямо совсем обнаглели. По голосу слышно, что ты вся на взводе.
Даша закрыла глаза.
— Лен, я схожу с ума. Они ведут себя так, будто дом до сих пор их. А Игорь боится отцу отказать — говорит, что дом же нам подарили, не надо ссориться. Я вообще не знаю, а вдруг свёкор правда может что-то сделать? Дарственную отменить или ещё что?
— Слушай, не парься ты. Он уже ничего не сделает. У моей сестры была похожая ситуация — свёкры тоже давили после дарственной, угрожали забрать обратно. Знаешь что? Можешь выписку взять в МФЦ и показать свекрам, что дом уже не их. А ещё к юристу позвони, пусть объяснит, что к чему. Что за глупости — командовать тем, что уже принадлежит вам.
— Думаешь, поможет?
— Конечно. Ты документы в порядке?
— Да, дарственная год назад оформлена.
— Тогда всё. Езжай, возьми выписку из Росреестра. Пусть видят чёрным по белому.
Вечером, когда Игорь вернулся, дети уже спали. Даша налила ему чай, села напротив.
— Игорь, он должен съехать.
Муж поднял глаза от кружки.
— Кто?
— Олег. Это наш дом, и я ютиться больше не собираюсь. Я устала видеть эту наглость. Мы ему помогаем, а у него благодарности никакой. Берёт вещи детей, ведёт себя как хозяин.
— Даш, ты же понимаешь — этот дом нам отец подарил. Не самое лучшее с ним ссориться.
— Я выясню, что он может сделать. Не забывай — он сам подарил этот дом. Добровольно. По документам.
Игорь потёр лицо руками.
— И что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты решил что-то с Олегом. Но сначала я узнаю наши права.
Утром Даша поехала в МФЦ. Взяла выписку из Росреестра — документ подтверждал, что дом зарегистрирован на неё и Игоря. Потом позвонила юристу, Павлу Игоревичу, которого посоветовала Лена.
— Павел Игоревич, скажите, может ли даритель отменить дарственную?
— Только через суд, если докажет, что дарение было под давлением или вы нарушили какие-то существенные условия. Были условия?
— Нет. Просто подарили.
— Тогда дом ваш. Законно. Не бойтесь угроз.
Вечером она показала мужу выписку.
— Вот. Я всё выяснила. Твой отец не имеет никаких прав на этот дом. Решай что-то с Олегом.
Игорь долго смотрел на документ, потом кивнул.
— Хорошо. Я поговорю с ним.
Через три дня Олег с Настей уехали. Игорь помог найти ему комнату в городе, дал денег в долг на первый месяц. Олег уезжал недовольный, бросил на прощание: «Ну спасибо, конечно. Выгнали, как собаку».
В тот же вечер позвонил Виктор Семёнович. Игорь взял трубку, включил громкую связь.
— Ты что, его выгнал?! — голос свёкра звучал глухо, зло. — Не забывай, кто тебе крышу дал! Кто дом построил!
— Пап, я не выгонял. Просто помог найти жильё.
— Семью на улицу выставил! Родную кровь!
— Пап, хватит. Мы свою семью защищаем.
Свёкор бросил трубку. Даша и Игорь сидели на кухне молча. Катя выглянула из детской.
— Пап, дедушка кричал?
— Всё хорошо, иди спать, — Игорь обнял дочь.
На следующий день приехали оба — Виктор Семёнович и Тамара Фёдоровна. Лица каменные. Прошли в дом, даже не поздоровавшись. Даша стояла у плиты, дети сидели за столом с альбомами.
— Значит, так, — Виктор Семёнович сел во главе стола. — Раз вы так себя повели, дом вернёте обратно. Вы его не заслужили. Семья должна заботиться друг о друге, а вы — что? Родного племянника выгнали.
— Виктор, может, не надо при детях? — тихо сказала Тамара Фёдоровна.
— Пусть слышат, какие у них родители.
Игорь встал, положил руки на стол.
— Хватит, пап. Дом наш. По закону наш. Вот выписка из Росреестра, — он достал из ящика документ, положил перед отцом. — Мы не обязаны отчитываться, кого пускать в свой дом.
Виктор Семёнович покраснел.
— Ты что, юристов нанял против родного отца?
— Я просто узнал свои права, — спокойно ответил Игорь. — Мы защищаем свою семью. Наших детей.
Свёкор встал, смахнул со стола выписку.
— Это Даша тебя так настроила? Ты что, мужик совсем, слова не можешь в семье сказать? Это же твой родственник!
— Отец, причём здесь Даша? — Игорь выпрямился. — Мы вместе решаем. И этот родственник вёл себя нагло, как будто ему все должны.
— Предатель. С женой против отца пошёл.
— Нет, пап. Я просто выбрал тех, за кого отвечаю.
Тамара Фёдоровна взяла мужа за руку.
— Пойдём, Витя. Им не нужны мы.
Они ушли. Дверь хлопнула. Даша обняла Игоря за плечи. Катя и Аня смотрели на родителей испуганно.
— Всё хорошо, девочки, — сказала Даша. — Всё будет хорошо.
Через неделю Тамара Фёдоровна позвонила — голос обиженный, натянутый.
— Вы его предали. Родного отца предали. Он обещал заботиться о парне, а вы — дом получили и в кусты. У Виктора давление уже второй день, просто на ровном месте. В наше время помочь родному человеку было благим делом.
Даша слушала молча. Потом спокойно ответила:
— Мы защищали свою семью.
Повесила трубку. Игорь стоял в дверях кухни, слышал разговор.
— Моя мама звонила? Опять?
— Очередную порцию недовольства высказала.
Игорь потёр переносицу.
— Не обращай внимания. Они успокоятся. Возможно, позже поймут.
Даша подошла к окну, посмотрела во двор. Катя и Аня качались на качелях под яблоней, смеялись.
— Я поняла одно, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Больше такого допускать нельзя. Нужно уметь говорить «нет». Даже родным. Особенно родным. Наш дом — наша крепость. И если мы не защитим её, никто не защитит.
Игорь обнял её за плечи.
— Ты права.
Они стояли у окна, глядя на двор, на детей, на дом, который теперь был по-настоящему их. Не по документам — по праву выбора, который они наконец сделали.
Оставайся одна со своим приплодом! А мы с сыночком уедем и про машину забудь, серая мышь! — прошипела свекровь