Снежана работала бухгалтером в небольшой торговой компании, Артём менеджером по продажам в строительной фирме. Зарплаты были примерно одинаковые — около шестидесяти тысяч у каждого. Не ахти, конечно, но хватало, чтобы жить и копить на будущее.
Квартиру искали долго. Смотрели десятки вариантов, спорили из-за районов и планировок. В итоге нашли двушку в новостройке на окраине — светлую, с высокими потолками, без отделки. Зато своя. Ипотеку оформили на двоих, сорок две тысячи в месяц платежом. Делили пополам — по двадцать одной тысяче с каждого. Въехали через полгода после сдачи дома, сделали минимальный ремонт своими руками. Клеили обои по ночам, красили батареи, собирали мебель. Снежана помнила, как Артём обнял её посреди пустой гостиной и сказал:
— Наша. Представляешь? Наша квартира.
Женщина прижалась к мужу и кивнула. Верила, что всё будет хорошо.
Через полгода после новоселья Артём вернулся домой раньше обычного. Лицо серое, взгляд пустой. Снежана сразу поняла — что-то случилось.
— Фирму закрыли, — коротко бросил муж, проходя на кухню. — Банкротство. Всех уволили сегодня. Без предупреждения.
Жена замерла с кастрюлей в руках. Потом поставила её на плиту, выключила конфорку. Подошла к Артёму, обняла.
— Ничего страшного. Найдёшь новую работу. Такое бывает.
Артём молчал, уткнувшись лбом в её плечо.
— А ипотека? — глухо спросил муж.
— Потянем, — твёрдо ответила Снежана. — Пока ты ищешь, я буду платить полностью. Справимся.
Первый месяц Снежана действительно не переживала. Артём каждый день сидел за компьютером, просматривал вакансии, отправлял резюме. Урезали расходы — перестали заказывать еду, отказались от платных подписок, Снежана стала ходить пешком вместо метро. Сорок две тысячи по ипотеке она платила из своей зарплаты, на жизнь оставалось немного. Но ничего, переживут. Временно же.
Второй месяц прошёл похоже. Артём всё так же сидел дома, иногда ездил на собеседования. Возвращался мрачный, говорил, что не подошёл. Или зарплата маленькая. Или график неудобный — шесть дней в неделю, кому такое надо?
— Может, временно согласишься? — осторожно предложила Снежана. — Пока что-то получше не найдёшь?
— Я не собираюсь работать за копейки, — отрезал Артём. — У меня образование, опыт. Я найду достойное место.
Снежана промолчала. Не хотела ссориться.
К четвёртому месяцу безработицы мужа денег стало совсем мало. Снежана попросила начальницу о повышении зарплаты. Та развела руками — кризис, компания сама еле держится. Предложила подработку — вести бухгалтерию для двух небольших фирм по вечерам, удалённо. Снежана согласилась. Теперь приходила домой в восемь вечера, ужинала, садилась за ноутбук и работала до полуночи. Артём в это время смотрел сериалы или играл в компьютерные игры.
— Ты опять за работой? — однажды спросил муж. — Мы же вообще не проводим времени вместе.
Снежана подняла на Артёма уставший взгляд.
— Знаешь, нам нужны деньги. На ипотеку, на еду, на коммуналку. Не появятся сами по себе.
— Ты что, намекаешь? — Артём нахмурился.
— Нет. Просто констатирую факт.
Муж хлопнул дверью и ушёл в комнату. Снежана вздохнула и вернулась к отчёту.
Полгода. Восемь месяцев. Девять. Артём по-прежнему откликался на вакансии, но всё реже. Иногда Снежана заглядывала в историю браузера на его компьютере — последнее резюме отправлено неделю назад. А до этого две недели перерыв. Зато в играх муж проводил по шесть часов в день.
— Артём, мы должны поговорить, — начала Снежана как-то вечером.
— О чём? — Муж не отрывал взгляд от экрана.
— О работе. Прошло уже восемь месяцев. Может, стоит…
— Стоит что? — резко повернулся Артём. — Ты хочешь сказать, что я бездельник? Что сижу на твоей шее?
— Я не это имела в виду.
— Нет, имела! — Артём повысил голос. — Ты не понимаешь, как сейчас трудно найти работу! Везде конкуренция, везде опыт требуют или готовы платить гроши!
— Но ты даже не пытаешься! — сорвалась Снежана. — Последнее резюме отправил больше недели назад! Целыми днями сидишь в играх!
— А ты следишь за мной? Проверяешь? — Артём вскочил со стула. — Не смей лезть в мою жизнь!
Снежана закрыла лицо руками. Не хотелось ссоры. Но и молчать дальше не получалось. Деньги кончались. Последние три месяца приходилось брать небольшие займы у родителей, чтобы дотянуть до зарплаты.
— Артём, я не хочу давить на тебя, — тихо сказала Снежана. — Но нам правда тяжело. Я больше не могу одна тянуть всё. Устрой хотя бы куда-то временно. Курьером, грузчиком, продавцом — неважно. Пока что-то получше не найдёшь.
— Я не буду работать грузчиком! — отрезал муж. — У меня высшее образование!
— У грузчиков тоже бывает высшее образование, — устало ответила Снежана.
Артём схватил куртку и вышел из квартиры, снова хлопнув дверью.
Ссоры стали регулярными. Каждый вечер Снежана пыталась поговорить о деньгах, о работе, о будущем. Артём отмалчивался или огрызался. Обвинял жену в том, что та не даёт ему спокойно жить, постоянно пилит, не верит в него.
Когда до года безработицы осталось две недели, раздался звонок. Снежана увидела на экране имя «Елена Викторовна» и поморщилась. Свекровь звонила редко, обычно по праздникам. Но голос, который Снежана услышала в трубке, был совсем не праздничный.
— Снежана, я хочу с тобой поговорить, — начала Елена Викторовна без приветствия. — Артём мне рассказал, как ты его достаёшь. Оставь сына в покое, слышишь? Хватит его пилить!
Снежана растерялась.
— Елена Викторовна, вы не понимаете ситуацию…
— Я всё прекрасно понимаю! — перебила свекровь. — Артём ищет работу, старается. А ты только и делаешь, что попрекаешь его! Мужчине и так тяжело, а ты ещё больше давишь!
— Елена Викторовна, Артём уже почти год не работает, — попыталась объяснить Снежана. — Я одна плачу ипотеку, коммуналку, покупаю продукты. У меня две работы, я устаю…
— Вот видишь! Опять жалуешься! — Елена Викторовна говорила всё громче. — Не нравится семейная жизнь — разводись! Но перестань мучить моего сына!
Свекровь бросила трубку. Снежана стояла с телефоном в руке и не верила происходящему. Неужели Артём пожаловался матери? Выставил всё так, будто жена «тиран», а муж «жертва»?
После этого разговора Елена Викторовна звонила Артёму каждый день. Снежана слышала обрывки фраз:
— Сынок, не переживай… Она не ценит тебя… Ты такой умный, талантливый… Найдёшь лучшую работу… Не слушай её…
Артём после разговоров с матерью становился ещё более отстранённым. На вопросы жены отвечал односложно, избегал зрительного контакта. Будто Снежана была врагом, а не той, кто последний год тянул на себе всю финансовую нагрузку.
Ровно через год после увольнения мужа Снежана решилась на последний серьёзный разговор. Села напротив Артёма, когда тот в очередной раз запускал игру.
— Артём, послушай меня, — начала Снежана максимально спокойно. — Прошёл год. Целый год ты без работы. Я больше не могу одна. Понимаешь? Физически не могу. Устрой хотя бы временно куда угодно. Умоляю.
Артём молчал. Смотрел в экран, не моргая. Минута тишины показалась вечностью.
— Ладно, — наконец произнёс муж. — Хватит.
Снежана вздохнула с облегчением. Неужели дошло?
Но Артём встал, прошёл в спальню, достал сумку из шкафа. Начал складывать туда вещи — футболки, джинсы, зарядки. Снежана смотрела на мужа с непониманием.
— Ты… что делаешь?
— Ухожу, — коротко ответил Артём. — К маме. Не могу больше терпеть твои претензии.
— Артём! — Снежана попыталась остановить мужа, но тот отстранил её руку.
— Не трогай меня.
Он застегнул сумку, надел куртку и вышел из квартиры. Не попрощался. Просто ушёл.
Снежана опустилась на диван. Руки тряслись. В голове пульсировала одна мысль: «Как так получилось?»
Час прошёл в тишине. Снежана пыталась собрать мысли, понять, что делать дальше. И тут в дверь позвонили. Резко, настойчиво. Снежана открыла, не глядя в глазок.
На пороге стояла Елена Викторовна. Лицо свекрови было красным от гнева, глаза горели яростью.
— Ты! — выплюнула Елена Викторовна, пробираясь мимо Снежаны в квартиру. — Ты довела моего сына!
Снежана попятилась.
— Елена Викторовна, я не понимаю…
— Не понимаешь?! — Свекровь прошла в гостиную, оглядела квартиру так, будто искала доказательства преступления. — Артём приехал весь в слезах! Рассказал, как ты его мучаешь, давишь, не даёшь жить!
— Это неправда! — Снежана почувствовала, как внутри закипает возмущение. — Я целый год…
— Замолчи! — рявкнула Елена Викторовна. — Я не закончила! Ты сломала ему жизнь! Постоянно требуешь, критикуешь, предъявляешь претензии! Мужчина и так в стрессе, а ты ещё больше давишь!
— Я прошу его найти работу! — не выдержала Снежана. — Потому что я одна плачу ипотеку, одна зарабатываю, одна…
— Вот! — Елена Викторовна ткнула пальцем в невестку. — Вот она, твоя суть! Попрекаешь! Считаешь, что ты лучше! Что без тебя Артём ничто!
Снежана сжала кулаки. Хотелось закричать, но сдерживалась.
— Елена Викторовна, уходите, пожалуйста.
— Нет! — Свекровь сделала шаг вперёд. — Это ты должна уйти! Съезжай немедленно!
Снежана замерла. Переспросила, не веря своим ушам:
— Что?
— Съезжай! — повторила Елена Викторовна с той же яростью. — Освободи квартиру! Артём не может жить с той, кто его унижает! Собирай вещи и уходи!
В этот момент натянутое до предела терпение, вера в справедливость, остатки надежды на понимание — всё разом рухнуло. Снежана подняла на свекровь взгляд, и голос прозвучал на удивление спокойно:
— Елена Викторовна, эта квартира оформлена на меня и Артёма. Официально. По документам. И последние одиннадцать месяцев я одна, слышите, одна плачу по ней каждый рубль. Пока ваш сын сидит дома и играет в компьютерные игры.
Елена Викторовна открыла рот, но Снежана не дала вставить слово.
— Каждый месяц сорок две тысячи рублей. Я плачу из своей зарплаты. У меня две работы. Я работаю с восьми утра до полуночи, чтобы мы не потеряли это жильё. А ваш сын за год не устроился даже курьером.
— Ты не смеешь…
— Уходите, — перебила Снежана. — Немедленно. Это мой дом. И я прошу вас его покинуть.
Елена Викторовна смотрела на невестку с таким изумлением, будто та вдруг заговорила на другом языке. Потом развернулась, прошла к двери. Обернулась на пороге:
— Артём подаст на развод, — процедила свекровь. — И получит половину квартиры.
— Пусть попробует, — ответила Снежана.
Дверь захлопнулась. Снежана осталась стоять посреди гостиной, слушая звук собственного дыхания. Тишина давила.
Утром Снежана собрала все платёжки по ипотеке за последний год. Выписки из банка, переводы, чеки. Сложила в папку, поехала на консультацию к юристу.
Юрист, женщина средних лет с внимательным взглядом, изучила документы и кивнула.
— Всё чисто. Платежи идут с вашей карты, регулярно, без просрочек. Квартира оформлена на двоих, но фактический вклад мужа минимальный. При разводе суд учтёт это.
— А что с его долей? — спросила Снежана.
— Скорее всего, квартира достанется вам. Но мужу придётся выплатить компенсацию за его первоначальный взнос. Попробуйте договорится мирно.
Снежана кивнула. Придется выплатить компенсацию, но она справится. Главное — квартира останется её.
В тот же день Снежана подала документы на развод. Без эмоций, без слёз. Просто заполнила формы, отнесла в суд, получила копию заявления.
Артём объявился через неделю. Прислал сообщение: «Нам нужно поговорить». Снежана ответила коротко: «Говори через адвоката».
Муж позвонил. Снежана не взяла трубку. Написал ещё раз: «Снежка, ну не будь такой. Мы же можем договориться». Снежана заблокировала его номер.
Судебный процесс растянулся на три месяца. Артём требовал половину квартиры, ссылался на то, что внёс первоначальный взнос. Адвокат Снежаны предоставил полную историю платежей за последний год. Каждый перевод, каждый чек, каждое подтверждение.
Артём утверждал, что искал работу, старался, но не получалось. Судья поинтересовалась, сколько резюме отправил ответчик за год. Артём замялся. Назвал цифру — около тридцати.
— Тридцать резюме за двенадцать месяцев? — уточнила судья. — Это менее трёх в месяц.
Артём молчал.
Суд присудил квартиру Снежане. Артёму назначили компенсацию в размере суммы его первоначального взноса. Снежана согласилась выплачивать частями, по двадцать тысяч в месяц.
Когда Снежана вышла из зала суда, на улице шёл дождь. Она стояла под навесом, смотрела на серое небо и чувствовала странное облегчение. Не радость, нет. Просто облегчение. Будто сняли тяжёлый рюкзак, который давил на плечи целый год.
Теперь Снежана живёт одна. Каждый месяц платит сорок две тысячи по ипотеке плюс двадцать тысяч Артёму. Денег мало, но хватает. Работает на трёх работах, по выходным моет посуду в кафе, но теперь это выбор, а не необходимость. Хочет быстрее закрыть долг перед бывшим мужем.
Квартира по вечерам тихая. Никаких игр, никаких ссор, никаких упрёков. Снежана готовит ужин только на себя, смотрит фильмы, которые нравятся ей, ложится спать, когда хочется. Свобода.
Иногда вспоминает тот вечер, когда Елена Викторовна кричала: «Съезжай немедленно!» И усмехается. Свекровь забыла одну простую вещь — нельзя выгонять человека из дома, который этот человек сам оплачивает.
Артём устроился на работу через месяц после развода. Менеджером в небольшую фирму, зарплата тридцать пять тысяч. Снежана узнала случайно, от общей знакомой. Усмехнулась. Значит, мог. Просто не хотел.
Елена Викторовна пыталась дозвониться пару раз. Снежана не брала трубку. Потом написала сообщение: «Я больше не ваша невестка. Не звоните». Свекровь больше не пыталась связаться.
Прошло полгода после развода. Подруга как-то спросила Снежану: «Не жалеешь?»
Женщина подумала. Покачала головой.
— Нет. Жалею только о потраченном времени. Но не о решении уйти.
— А как насчёт новых отношений?
Снежана улыбнулась.
— Не сейчас. Мне нужно сначала разобраться с собой. Понять, почему я так долго терпела. Почему не ушла раньше.
Подруга кивнула. Понимающе.
Снежана допила кофе, вернулась в квартиру. Включила ноутбук, открыла таблицу с платежами. Ещё год — и долг перед Артёмом закроется. Ещё пятнадцать лет — и ипотека будет выплачена. Долго. Но это её путь. Её выбор. Её квартира.
Никто больше не скажет Снежане, что она должна уйти. Потому что это её дом. Она заработала его. Каждый квадратный метр — её трудом, её деньгами, её терпением.
И когда через несколько лет Снежана внесёт последний платёж по ипотеке, она откроет шампанское. Одна. В своей квартире. И выпьет за свободу, за независимость, за право не объясняться ни перед кем.
Это того стоило.
— Вы искали невестку или домработницу? — прямо спросила Даша у свекрови