Наталья Сергеевна Белова сидела за массивным дубовым столом в адвокатской конторе и внимательно изучала документы. Сорокатрехлетняя женщина с аккуратно уложенными темно-русыми волосами и проницательными серыми глазами выглядела удивительно спокойной для человека, который вот-вот должен был встретиться с бывшим мужем впервые за полгода.
За окном третьего этажа делового центра моросил мартовский дождь, превращая городские улицы в серые реки. Капли стекали по стеклу, размывая очертания прохожих, спешащих укрыться от непогоды. В просторном кабинете с кожаной мебелью и дипломами на стенах царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов.
— Наталья Сергеевна, они поднимаются, — сообщил секретарь, заглянув в кабинет.
— Хорошо, Михаил Петрович. Проводите их сюда.
Адвокат Кузнецов — мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и добрыми карими глазами — отложил папку с документами и посмотрел на клиентку:
— Готовы?
— Абсолютно.
— Помните, что мы с вами обсуждали. Никаких эмоций, только факты.
— Конечно помню.
Дверь кабинета открылась, и вошли двое. Первым — Игорь Владимирович Белов, сорокапятилетний мужчина среднего роста с начинающей лысиной и уверенной походкой успешного бизнесмена. На нем был дорогой темно-синий костюм, белая рубашка и галстук от известного бренда. За ним следовала его мать — Валентина Ивановна, семидесятилетняя женщина с аккуратной седой прической и строгим выражением лица. Она держалась прямо, опираясь на элегантную трость с серебряной ручкой.
— Здравствуй, Наташа, — сдержанно произнес Игорь.
— Здравствуй, — так же холодно ответила Наталья.
Валентина Ивановна окинула бывшую невестку оценивающим взглядом. Полгода назад, когда разразился семейный скандал, Наталья выглядела совершенно иначе — растерянной, подавленной, готовой согласиться на любые условия ради сохранения видимости цивилизованного расставания. Теперь же перед ней сидела уверенная в себе женщина с гордой осанкой и спокойным взглядом.
— Итак, приступим к процедуре, — объявил адвокат Игоря, немолодой мужчина в очках с тонкой оправой. — Мой клиент готов подписать соглашение о разводе на обговоренных ранее условиях.
— Напомните эти условия, — попросил Кузнецов.
— Квартира остается у Игоря Владимировича, поскольку приобретена на его средства. Дача тоже остается у него, так как оформлена на его мать. Наталья Сергеевна получает компенсацию в размере двух миллионов рублей и больше никаких претензий не предъявляет.
— Два миллиона? — переспросил Кузнецов. — За восемнадцать лет брака?
— Это справедливая сумма, — вмешалась Валентина Ивановна. — Наташа не работала последние десять лет, сидела дома. Игорь ее полностью содержал.
Наталья молча слушала, не выражая никаких эмоций. Пальцы ее лежали на столе совершенно неподвижно — единственная деталь, выдававшая внутреннее напряжение.
— Понятно, — кивнул Кузнецов. — А теперь давайте ознакомимся с документами, которые подготовили мы.
Он достал из папки толстую пачку бумаг:
— Во-первых, справка о доходах Натальи Сергеевны за последний год.
Игорь равнодушно взглянул на документ, но через секунду лицо его изменилось. Глаза расширились, а рот приоткрылся от удивления.
— Это что такое? — пробормотал он.
— Официальная справка из налоговой инспекции, — спокойно ответил Кузнецов.
— Но здесь указан доход в размере… — Игорь запнулся, перечитывая цифры.
— Двенадцать миллионов рублей за прошлый год, — закончила за него Наталья. — И это только официальные доходы.
Валентина Ивановна выхватила справку из рук сына:
— Не может быть! Наташа не работала! Она дома сидела, хозяйством занималась!
— Я действительно сидела дома, — согласилась Наталья. — И занималась хозяйством. А еще писала книги.
— Какие книги? — недоверчиво спросил Игорь.
Кузнецов достал еще один документ:
— Справка из издательства «Азбука» о гонорарах, выплаченных Наталье Сергеевне Беловой за последние три года.
Цифры в справке заставили Игоря побледнеть. За три года его бывшая жена заработала литературным трудом больше, чем он со своим строительным бизнесом.
— Но мы же ничего не знали! — растерянно произнесла Валентина Ивановна.
— А я не считала нужным отчитываться, — ответила Наталья. — Особенно после того, как услышала ваше мнение о моих способностях.
— Наташа, но ведь ты никогда не говорила, что пишешь! — возмутился Игорь.
— Говорила. Постоянно говорила. Но ты считал это блажью.
— Я не помню…
— Конечно, не помнишь. Ты вообще мало что помнил из наших разговоров.
Кузнецов продолжил доставать документы:
— Справка о доходах от продажи авторских прав на экранизацию романа «Осенние дожди».
— Экранизация? — ошеломленно переспросил Игорь.
— Да. Фильм выйдет в прокат этой осенью. Контракт подписан с крупной киностудией.
— А это справка о доходах от переводов произведений на иностранные языки, — добавил адвокат, кладя на стол еще один документ.
— На какие языки? — слабым голосом спросила Валентина Ивановна.
— Английский, немецкий, французский, испанский, итальянский, — спокойно перечислила Наталья. — Планируется перевод на китайский и японский.
Игорь сидел с остекленевшими глазами, пытаясь осмыслить информацию. Женщина, которую он считал домохозяйкой, оказалась успешной писательницей с международной известностью.
— Но почему ты молчала? — спросил он.
— А зачем было говорить? — пожала плечами Наталья. — Ты же прекрасно знал, что я пишу. Но относился к этому как к детской забаве.
— Я не относился…
— Игорь, — перебила его жена, — припомни наш последний разговор перед расставанием. Что ты сказал?
Мужчина замолчал. Он действительно помнил тот вечер полгода назад, когда они окончательно выяснили отношения. Тогда он бросил фразу о том, что Наталья «просто домашняя курица, которая ничего не умеет, кроме как варить борщ и сочинять глупые сказки».
— Я не это имел в виду, — попытался оправдаться Игорь.
— Именно это и имел. А еще сказал, что без тебя я пропаду, потому что не способна себя обеспечить.
— Наташенька, — вмешалась Валентина Ивановна, — ну мы же не знали, что ты так успешно пишешь!
— Валентина Ивановна, вы прекрасно знали. Помните, как три года назад показывали вам рецензию на мою первую книгу в «Литературной газете»?
— Показывала, — неуверенно согласилась свекровь.
— А что вы тогда сказали?
— Я… не помню точно.
— Я помню. Вы сказали: «Ну написала какую-то книжонку, с кого не бывает. Лучше бы ребенка родила».
Валентина Ивановна покраснела. Она действительно произнесла эти слова, считая литературные увлечения невестки пустой тратой времени.
Кузнецов между тем продолжал извлекать документы:
— А это выписка с банковского счета Натальи Сергеевны.
Игорь машинально взглянул на цифры и чуть не упал с кресла. На счету лежало больше денег, чем он зарабатывал за несколько лет успешного ведения бизнеса.
— Восемнадцать миллионов, — прошептал он.
— Восемнадцать миллионов четыреста тысяч, — уточнила Наталья. — Это накопления за три года активной литературной деятельности.
— Но как же… почему мы не знали?
— Потому что вы не интересовались моей жизнью. Вам было все равно, чем я занимаюсь, пока дома чисто, еда готова и рубашки выглажены.
Адвокат Игоря нервно поправил очки:
— Игорь Владимирович, возможно, стоит пересмотреть условия соглашения…
— Ни о каком пересмотре речи быть не может, — твердо заявил Кузнецов. — Более того, мы имеем встречные требования.
— Какие требования? — насторожился противник.
— Во-первых, моя клиентка требует компенсацию морального ущерба в размере пяти миллионов рублей за унижения, которые ей пришлось терпеть.
— За какие унижения?
— За постоянные насмешки над ее творчеством, за пренебрежительное отношение, за попытки представить ее никчемной домохозяйкой.
— Это абсурд!
— Во-вторых, — продолжил Кузнецов, не обращая внимания на возражения, — компенсация за моральный ущерб, причиненный изменами мужа.
Игорь побледнел:
— Какие измены? У меня никого не было!
Кузнецов достал еще одну папку:
— Фотографии, сделанные частным детективом. Ваши встречи с Анжелой Викторовной Соколовой в ресторанах, гостиницах, на даче.
— Откуда у тебя это? — пролепетал Игорь.
— От детективного агентства «Факт», — спокойно ответила Наталья. — Я наняла их год назад, когда заметила изменения в твоем поведении.
— Ты следила за мной?
— Я защищала свои интересы. И правильно делала.
Валентина Ивановна схватилась за сердце:
— Игорек, что это такое? Ты же говорил, что у тебя никого нет!
— Мама, это… это не то, что ты думаешь…
— Зато я точно знаю, что это, — перебила Наталья. — Это твоя секретарша, которой ты покупал украшения на мои деньги.
— На твои деньги?
— На наши общие семейные деньги, которые ты тратил на любовницу, не подозревая, что основную их часть зарабатываю я.
Игорь сидел с опущенной головой, не зная, что сказать. Ситуация развивалась совершенно не так, как он планировал.
— В-третьих, — продолжил Кузнецов, — моя клиентка требует компенсацию за использование ее средств на ведение бизнеса без ее согласия.
— Каких средств?
— В течение последних трех лет значительная часть доходов от литературной деятельности Натальи Сергеевны поступала на семейный счет и использовалась для развития вашего строительного бизнеса.
— Но это же семейные деньги!
— Были семейными. До развода. А теперь моя клиентка имеет право требовать возврата своих инвестиций с процентами.
Адвокат Игоря лихорадочно листал бумаги:
— Сколько это составляет?
— Семь миллионов рублей основного долга плюс проценты за пользование средствами — итого девять миллионов.
— Девять миллионов? — ахнул Игорь.
— Именно столько ваш бизнес заработал на деньги моей клиентки.
— Но у меня нет таких денег!
— Тогда придется продавать имущество, — равнодушно заметил Кузнецов.
— Какое имущество?
— Квартиру, дачу, машины. Все, что нажито в браке с использованием средств Натальи Сергеевны.
Валентина Ивановна побледнела:
— Наташенька, ты же не можешь так поступить! Мы же семья были!
— Были, — согласилась Наталья. — Пока вы не решили, что я обуза и от меня нужно избавиться.
— Мы так не думали!
— Валентина Ивановна, припомните наш последний разговор. Вы сказали Игорю: «Разводись с ней, пока молодой. Найдешь нормальную женщину, которая детей рожать будет, а не ерундой заниматься».
— Я сгоряча сказала…
— Вы сказали то, что думали. А теперь выясняется, что эта ерунда приносит больше денег, чем бизнес вашего сына.
Игорь поднял голову:
— Наташа, может быть, мы поговорим наедине?
— О чем говорить?
— О том, что мы оба наделали глупостей. Может быть, еще не поздно все исправить?
Наталья внимательно посмотрела на бывшего мужа:
— Исправить? Игорь, ты предлагаешь мне вернуться?
— Я предлагаю подумать об этом.
— После того, как полгода жил с любовницей?
— Наташ, это все ошибка…
— Твоя ошибка. И очень дорогая.
— Что ты имеешь в виду?
— Имею в виду, что если бы мы остались в браке, твой бизнес продолжал бы развиваться на мои доходы. А теперь тебе придется отдавать мне все, что было заработано с их помощью.
Кузнецов открыл последнюю папку:
— И наконец, самое интересное. Документы на недвижимость, приобретенную Натальей Сергеевной за время вашего… раздельного проживания.
— Какую недвижимость? — настороженно спросил адвокат Игоря.
— Квартиру в центре Москвы, дом в Подмосковье, коммерческое помещение в Санкт-Петербурге.
— За полгода? — не поверил Игорь.
— За полгода. На доходы от продажи авторских прав.
Валентина Ивановна схватилась за трость:
— Наташа, неужели ты хочешь оставить нас ни с чем?
— Я хочу получить то, что мне принадлежит по праву, — спокойно ответила Наталья. — Не больше и не меньше.
— Но ведь мы не знали, что ты так успешна!
— Знали, но не придавали значения. Для вас мой труд не существовал.
Игорь попытался встать, но ноги не держали:
— Наташ, ну нельзя же так… Мы восемнадцать лет прожили вместе!
— Восемнадцать лет ты считал меня содержанкой. А на самом деле последние три года я содержала тебя.
— Это не так!
— Это именно так. И документы это подтверждают.
Кузнецов аккуратно сложил бумаги:
— Итак, резюмирую требования моей клиентки. Компенсация морального ущерба — пять миллионов. Возврат инвестиций с процентами — девять миллионов. Плюс оплата услуг детективного агентства и судебные издержки — еще полмиллиона.
— Четырнадцать с половиной миллионов? — прохрипел Игорь.
— Четырнадцать миллионов пятьсот тысяч рублей, — подтвердил адвокат.
— У меня нет таких денег!
— Тогда обращение взыскания на имущество. Квартира, дача, машины, доли в бизнесе.
— Но тогда я останусь без ничего!
— Не без ничего, — возразила Наталья. — У тебя останется твоя Анжела.
— Наташ, она ничего для меня не значит!
— Значила достаточно, чтобы разрушить семью.
— Это была ошибка!
— Дорогая ошибка. Четырнадцать с половиной миллионов.
Адвокат Игоря лихорадочно что-то подсчитывал:
— Игорь Владимирович, даже если продать все имущество, не наберется и половины суммы.
— А остальное? — спросил Игорь.
— Остальное придется выплачивать из доходов от деятельности. Ежемесячными платежами.
— Сколько лет?
— При ваших доходах — лет десять-двенадцать.
Валентина Ивановна заплакала:
— Наташенька, ну как же так можно! Мы же не враги!
— Не враги, — согласилась Наталья. — Но и не семья. Семья была до того момента, как вы решили избавиться от балласта.
— Мы не думали, что ты балласт!
— Думали именно это. И сейчас думаете не о том, что поступили неправильно, а о том, как дорого это вам обойдется.
Игорь опустил голову в руки:
— Что ты хочешь, Наташ? Чтобы я всю жизнь перед тобой каялся?
— Я не хочу твоих покаяний. Я хочу справедливости.
— А справедливость — это разорить меня?
— Справедливость — это получить компенсацию за годы унижений и за деньги, потраченные на твою любовницу.
— Наташ, ну допустим, я заплачу все, что ты требуешь. А дальше что?
— А дальше ты живешь своей жизнью, а я своей.
— Но может быть, мы могли бы…
— Могли бы что? — перебила Наталья. — Начать сначала?
— Почему нет?
— Потому что я больше не та женщина, которая будет терпеть неуважение к себе.
— Я буду уважать!
— Игорь, ты предлагаешь мне уважение из-за денег?
— Нет, я…
— Именно из-за денег. Полгода назад я была никчемной домохозяйкой. Сегодня стала достойной уважения. Что изменилось?
— Я узнал, что ты успешная…
— Вот именно. Для тебя я стала представлять ценность только после того, как выяснилось, сколько зарабатываю.
Игорь замолчал. Он понимал — Наталья права. Его интерес к возобновлению отношений был продиктован исключительно ее финансовыми успехами.
Валентина Ивановна вытерла слезы платком и посмотрела на бывшую невестку умоляющим взглядом.
— Наташенька, я понимаю, что мы были неправы. Но неужели нет никакого способа все уладить по-человечески?
Наталья молча встала и подошла к окну. За стеклом продолжал моросить дождь, и город казался серым и безжизненным. Она долго смотрела на улицу, а затем медленно повернулась к собравшимся.
— Есть один способ, — сказала она наконец.
— Какой? — встрепенулся Игорь.
— Публичные извинения.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты даешь интервью журналистам и рассказываешь, как унижал жену-писательницу, считая ее творчество ерундой.
— Наташ, это же скандал будет!
— Скандал уже есть. Вопрос только в том, кто из нас пострадает больше.
Кузнецов одобрительно кивнул:
— Отличная идея. Особенно учитывая, что скоро выходит фильм по роману моей клиентки. Такая история привлечет дополнительное внимание к картине.
— А что я получу взамен? — осторожно спросил Игорь.
— Снижение суммы компенсации до десяти миллионов.
— Все равно много.
— Это справедливая цена за твое поведение.
Валентина Ивановна схватила сына за руку:
— Игорек, соглашайся! Где мы найдем четырнадцать миллионов?
— Мама, но интервью… все узнают…
— Пусть узнают правду, — твердо сказала пожилая женщина. — Мы действительно были неправы.
Игорь удивленно посмотрел на мать. Впервые за много лет она признавала свою ошибку.
— Хорошо, — вздохнул он. — Дам интервью.
— Отлично, — кивнула Наталья. — Но это еще не все.
— А что еще?
— Ты публично извинишься перед всеми писателями, чье творчество когда-либо называл ерундой.
— Это зачем?
— Затем, что проблема не только в нашей семье. Таких Игорей, которые не уважают творческий труд, очень много.
Кузнецов записывал условия:
— Значит, публичные извинения, интервью о недооценке творчества супруги, и сумма снижается до десяти миллионов?
— Именно.
Адвокат Игоря быстро подсчитал:
— Игорь Владимирович, даже десять миллионов — это серьезная сумма.
— Но меньше четырнадцати с половиной.
— Безусловно.
— Тогда соглашаюсь.
Наталья вернулась к столу:
— Прекрасно. Но я еще не закончила.
— Что еще? — настороженно спросил Игорь.
— Я хочу рассказать вам кое-что интересное.
— О чем?
— О том, кто я на самом деле.
Все присутствующие напряженно ждали продолжения.
— Все эти годы вы считали меня обычной домохозяйкой, которая от скуки пописывает романчики, — медленно произнесла Наталья.
— Мы теперь знаем, что это не так, — пробормотал Игорь.
— Вы не знаете и половины правды.
Наталья достала из сумочки тонкую папку и положила ее на стол:
— Игорь, помнишь мою девичью фамилию?
— Конечно. Наталья Орлова.
— А полное имя помнишь?
— Наталья Сергеевна Орлова. А что?
— Теперь внимательно прочитай вот это.
Она открыла папку и показала первый документ. Игорь взглянул на бумагу и остолбенел.
— Свидетельство о рождении… Наталья Сергеевна Романова?
— Именно.
— Но ты же Орлова!
— Орлова — фамилия приемных родителей.
Валентина Ивановна схватилась за очки:
— Наташенька, что это значит?
— Это значит, что мои биологические родители — Сергей Владимирович и Анна Михайловна Романовы.
Имя Романов что-то смутно напоминало Игорю, но он никак не мог вспомнить что именно.
— А кто такие Романовы? — спросил он.
Наталья достала второй документ:
— Сергей Владимирович Романов — основатель и владелец издательского дома «Романов и К°».
Игорь почувствовал, как у него кружится голова. Издательский дом «Романов и К°» был одним из крупнейших в стране.
— Но… но это же…
— Один из богатейших людей России, да. Мой родной отец.
— Почему же ты жила с приемными родителями?
— Потому что в детстве родители погибли в автокатастрофе. Мне было пять лет. Меня взяли на воспитание друзья семьи — Орловы.
— И ты не знала, кто твои настоящие родители?
— Узнала только три года назад, когда Орловы умерли и я разбирала их документы.
Кузнецов с интересом следил за развитием событий:
— И что произошло дальше?
— Дальше я связалась с управляющими отцовской компанией. Оказалось, что все эти годы меня искали.
— Искали?
— Конечно. Я единственная наследница огромного состояния.
Игорь сидел с открытым ртом, не в силах произнести ни слова.
— Наташ, ты хочешь сказать, что ты… наследница миллиардного состояния?
— Не наследница. Владелица. Три года назад я вступила в права наследования.
Валентина Ивановна побледнела как мел:
— Сколько… сколько это составляет?
— По последней оценке — около двух миллиардов долларов.
Цифра повисла в воздухе. Все молчали, пытаясь осмыслить услышанное.
— Два миллиарда… долларов? — пролепетал Игорь.
— Именно. Издательский дом, типографии, книжные магазины, авторские права на тысячи произведений.
— Но почему ты молчала?
— А зачем было говорить? — пожала плечами Наталья. — Ты же прекрасно относился ко мне как к бедной родственнице.
— Я не относился…
— Относился именно так. И мать твоя тоже.
— Наташенька, — прошептала Валентина Ивановна, — мы же не знали…
— И что бы изменилось, если бы знали? Стали бы уважать мое творчество?
— Конечно!
— То есть уважение зависит от размера банковского счета?
Валентина Ивановна замолчала, понимая, что попала в ловушку.
— А знаешь, что самое интересное, Игорь? — продолжила Наталья.
— Что?
— Весь наш брак я жила на те деньги, которые ты мне давал. Ни копейки не потратила из наследства.
— Почему?
— Хотела понять, любишь ли ты меня или мое богатство.
— И что поняла?
— То, что ты любил только себя.
Игорь попытался встать, но ноги подкашивались:
— Наташ, если бы я знал…
— Что бы изменилось?
— Я бы… я бы больше ценил тебя.
— За деньги? Опять за деньги?
— Нет, не за деньги!
— За что же тогда? За мой ум? За талант? За преданность?
— За все!
— Игорь, ты врешь себе и мне. Если бы ты ценил меня за личные качества, тебе было бы все равно, богатая я или бедная.
Адвокат Игоря нервно перелистывал документы:
— Это кардинально меняет дело…
— Ничего не меняет, — твердо заявил Кузнецов. — Моя клиентка требует только справедливой компенсации за моральный ущерб.
— Но ведь она миллиардерша!
— И что? Богатых людей можно унижать безнаказанно?
— Нет, конечно, но…
— Никаких «но». Оскорбление есть оскорбление, независимо от материального положения жертвы.
Наталья открыла еще один документ:
— И последнее, что я хотела вам показать.
— Что еще? — обреченно спросил Игорь.
— Завещание.
— Чье завещание?
— Мое. Составленное вчера.
— Зачем ты показываешь нам свое завещание?
— Потому что там есть кое-что интересное.
Игорь машинально прочитал несколько строк и чуть не упал с кресла:
— Ты… ты завещаешь миллиард долларов на благотворительность?
— Да. Половину состояния завещаю фонду поддержки начинающих писателей.
— А вторую половину?
— Вторую половину завещаю фонду помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия.
— Но ведь я тебя не бил!
— Моральное насилие тоже насилие, Игорь.
Валентина Ивановна схватилась за сердце:
— Наташенька, но ведь у тебя могут быть дети…
— У меня не будет детей.
— Почему?
— Потому что лучшие годы для материнства я провела с мужем, который считал меня неполноценной.
— Мы можем все исправить!
— Ничего уже нельзя исправить, Валентина Ивановна. Время упущено.
Игорь попытался встать и подойти к бывшей жене:
— Наташ, ну неужели совсем ничего нельзя изменить?
— Ничего.
— Но ведь мы любили друг друга!
— Ты любил удобную жену. А я любила человека, которого придумала сама.
— Я изменился!
— За полчаса? — усмехнулась Наталья. — Игорь, ты изменил отношение ко мне только после того, как узнал о деньгах.
— Это не так!
— Именно так. И это лучшее доказательство того, что наш брак был ошибкой.
Кузнецов собрал документы:
— Итак, возвращаемся к условиям соглашения. Публичные извинения, интервью, десять миллионов компенсации.
— Согласен, — тихо сказал Игорь.
— Прекрасно. Тогда оформляем документы.
— Подождите, — вмешалась Наталья. — Я передумала.
— В каком смысле? — насторожился Кузнецов.
— В смысле суммы компенсации.
— Хотите увеличить?
— Хочу уменьшить до символической суммы.
— До какой? — изумился Игорь.
— До одного рубля.
Все присутствующие смотрели на Наталью с недоумением.
— Наталья Сергеевна, — осторожно спросил Кузнецов, — вы уверены?
— Абсолютно уверена.
— Но почему? — не понимал Игорь.
— Потому что понимаю: никакие деньги не компенсируют потерянные годы. А мне не нужна твоя жалость или страх.
— Это не жалость…
— Именно жалость. Ты готов платить только потому, что боишься меня.
— Я не боюсь!
— Боишься. Боишься, что я использую свое влияние против тебя.
Игорь замолчал, понимая — жена опять права.
— Но публичные извинения остаются в силе, — добавила Наталья.
— Зачем, если ты не требуешь денег?
— Затем, чтобы другие женщины знали: унижение творческого труда недопустимо.
— Хорошо, я соглашусь.
— И еще одно условие.
— Какое?
— Ты больше никогда не будешь вмешиваться в мою жизнь.
— Наташ, а если я действительно изменюсь?
— Игорь, ты не изменишься. В сорок пять лет люди не меняются кардинально.
— Но ведь может быть…
— Ничего не может быть. Мы расстаемся навсегда.
Валентина Ивановна заплакала:
— Наташенька, неужели ты нас совсем не простишь?
— Я вас прощаю, Валентина Ивановна. Но прощение не означает восстановления отношений.
— Но мы же можем общаться…
— Нет, не можем. Слишком много было сказано и сделано.
— А если Игорь действительно станет лучше?
— Пусть станет. Для себя и для новой семьи.
— Какой новой семьи? — встрепенулся Игорь.
— Той, которую ты создашь с Анжелой или с кем-то еще.
— Я не хочу никого, кроме тебя!
— Хотел достаточно, чтобы изменять.
— Это была ошибка!
— Дорогая ошибка. Она стоила тебе жены-миллиардерши.
Игорь схватился за голову:
— Наташ, я же не знал…
— И не должен был знать. Хороший муж любит жену не за деньги.
— Я любил!
— Нет, Игорь. Ты любил удобство, которое я создавала.
Кузнецов подготовил итоговые документы:
— Значит, фиксируем: развод, символическая компенсация в один рубль, публичные извинения, запрет на вмешательство в личную жизнь.
— Именно, — кивнула Наталья.
— А имущественные споры?
— Никаких споров. Игорь оставляет себе все, что считает своим.
— Даже то, что куплено на ваши литературные доходы?
— Даже это. Пусть это будет моим прощальным подарком.
Игорь недоверчиво посмотрел на бывшую жену:
— Ты серьезно?
— Абсолютно серьезно.
— Но почему?
— Потому что мне ничего этого не нужно. У меня есть гораздо больше.
— А что тебе нужно?
— Свобода. Возможность жить так, как я хочу, с людьми, которые меня ценят.
— Я тебя ценю!
— Теперь ценишь. После того, как узнал правду.
— Наташ, дай мне еще один шанс!
— Игорь, шансов было множество. Каждый день восемнадцати лет брака.
— Но я исправлюсь!
— Исправляйся. Но без меня.
Валентина Ивановна встала и подошла к Наталье:
— Наташенька, прости глупую старуху. Я действительно была неправа.
— Я прощаю вас, Валентина Ивановна.
— А можно… можно я буду читать твои книги?
— Конечно. Они в открытой продаже.
— А если я напишу письмо с извинениями?
— Можете написать. Но ответа не ждите.
— Почему?
— Потому что мы больше не родственники.
Через час все формальности были завершены. Игорь и его мать покинули офис подавленными и растерянными. А Наталья осталась подписывать последние бумаги.
— Наталья Сергеевна, — сказал Кузнецов, когда они остались наедине, — вы поступили очень благородно.
— Просто я не хочу, чтобы деньги отравляли мне жизнь.
— А не жалко? Они получили миллионы ваших денег.
— Пусть получили. Главное — я получила свободу.
— И что теперь?
— Теперь я буду жить для себя. Писать книги, путешествовать, заниматься благотворительностью.
— А личная жизнь?
— Если встречу достойного человека — почему нет? Но теперь я буду точно знать, любят ли меня или мой банковский счет.
— И как узнаете?
— Очень просто. Не буду говорить о деньгах, пока не убежусь в искренности чувств.
Наталья встала и подошла к окну. Дождь закончился, и в разрывах туч показалось солнце.
— Знаете, что самое забавное во всей этой истории? — спросила она.
— Что?
— Игорь думал, что женится на бедной сироте. А на самом деле получил миллиардершу, которая его искренне любила.
— И потерял ее из-за собственной глупости.
— Именно. Теперь он будет всю жизнь жалеть о том, что упустил.
— А вы не жалеете?
— О чем жалеть? О том, что узнала правду о человеке, с которым жила?
— О потерянных годах.
— Годы не потеряны. Они научили меня ценить себя.
Наталья взяла сумочку и направилась к выходу:
— Спасибо за помощь, Михаил Петрович.
— Обращайтесь, если что-то понадобится.
— Думаю, больше мне ваши услуги не пригодятся.
— Почему?
— Потому что теперь я знаю себе цену. И никому не позволю ее занижать.
Выйдя из офиса, Наталья села в свой новый автомобиль — скромную иномарку средней ценовой категории. Она специально не покупала ничего вызывающе дорогого, предпочитая оставаться незаметной.
По дороге домой она думала о том, как изменится ее жизнь. Больше никого не нужно было убеждать в своей состоятельности. Больше не нужно было терпеть пренебрежение и неуважение.
А главное — теперь она точно знала: настоящая любовь не зависит от размера банковского счета. И когда она встретит человека, который полюбит ее за характер, ум и талант, а не за деньги, она будет готова к новым отношениям.
Пока же впереди была свобода — сладкая, долгожданная свобода быть собой.
После того как я открыла подарок от мужа на свой день рождения, я заплакала и выгнала его навсегда